Когда я замолчал, все в студии четко услышали, как кто-то всхлипнул.
В заднем ряду вытирала глаза рукавом толстовки девчонка в белых наушниках на шее. Здоровый и бритый мужик через два кресла от нее, уперев локти в колени, опустил голову и смотрел в пол. Муж женщины в зеленом шарфе убрал руку с ее колена и сцепил пальцы перед собой, и по тому, как он это сделал, было видно, что он думает о чем-то своем.
— Пить я начал после, — закончил я. — Когда утром в больнице мне сказали, что у меня нет больше ни невесты, ни сына, и что свадьбу нужно отменить, вот тогда да, тогда я пил. Несколько лет пил, чтобы заглушить боль и чернейшую тоску, чтобы перестать ненавидеть себя за то, что проспал, но все равно ненавидел. Пил, чтобы поскорее сдохнуть уже и отправиться к Наташе и Коленьке. И вот за это мне стыдно, но перед вами я не оправдываюсь. Стыдно прежде всего перед родителями, которые видели все это и страдали еще больше, потому что потеряли не только невестку и внука, но и единственного сына. Только благодаря их любви, терпению и заботе я… В общем, из этой пропасти меня вытащили родители, мама и отец, Николай Семенович и Вера Андреевна. Если бы не они, я бы, наверное, здесь не сидел, а давно лежал бы рядом с Наташей.
Ведунья Агафья мелко перекрестилась и прижала ладонь к груди. Губы ее дрожали.
Голицын посмотрел на меня, и я впервые за весь эфир увидел на его лице что-то, чего там раньше не было. Что-то вроде сочувствия. Даже у Милославской заблестели от непролитой влаги глаза, но она стойко держалась, чтобы не размазать макияж.
— Поэтому, когда вы обвиняли меня в том, что я, мягко говоря, не очень хороший человек, когда зрители кричали, что я алкаш… вы все были правы. И коллеги, писавшие петицию, и соседи мои тоже. Спорить не с чем, да, я был алкоголиком. Был. И за это готов ответить. А теперь можете кричать дальше.
Никто не крикнул.
В полной тишине девчонка в заднем ряду в белых наушниках на шее вытерла лицо тыльной стороной ладони и полезла в карман за телефоном. Кто-то неловко откашлялся, кто-то вздохнул.
— Держись, Серега! — рявкнул кто-то, и это словно подало сигнал всем остальным.
— Всякое бывает, что вы привязались к человеку?
— Таким сыном можно гордиться!
Когда студия подутихла, Голицын поднял карточку со стола, посмотрел на нее и положил обратно. Таисия вопросительно на него посмотрела, потом кивнула. Похоже, они решили пойти по другому сценарию.
И тогда Голицын повернулся к крайнему креслу. Там, внимательно изучая свои руки, сгорбившись сидел Костян.
— Константин, — сказал Голицын. — Вы выступили с серьезными обвинениями в адрес Сергея Николаевича. Хотите что-нибудь добавить?