У меня от расстройства даже руки похолодели, ведь та надежда, которую я дал маленькому Борьке, испарялась прямо на глазах. Из-за Райки…
— И что теперь делать? — спросил я и поставил перед участковым чашку с горячим чаем.
— Да вы не расстраивайтесь, Сергей Николаевич.
Станислав махнул рукой и сделал большущий глоток.
— Райка — конченый человек, что тут уже сделаешь?
— Да я не за Райку переживаю, — пояснил я и пододвинул к участковому блюдечко с печеньем. — Хотя и она живой человек, тоже жалко. Я за Борьку волнуюсь. Вот что с ним теперь будет?
— Ну как что? — поморщился Станислав и цапнул сразу два пряника. — Там же по закону положено: сначала на полгода временным опекунам можно забрать или в реабилитационный центр, если никто взять не захочет. А потом, если Райка не одумается и не закодируется, будут решать: на постоянную опеку его или на усыновление. Или же он останется в детском доме до совершеннолетия.
— Черт знает что, — сокрушенно покачал я головой. — С ума сойти, такой хороший мальчуган. Это же его травмирует. Он так любит мать.
У меня даже слов не находилось, чтобы прокомментировать ситуацию. Но тут одна мысль пришла мне в голову, и я посмотрел на участкового.
— Постойте, Станислав, а как же так получилось? Почему Витек вернулся раньше времени? Вы же его на пятнадцать суток забрали, насколько я помню?
— Да вот в том-то и дело! Я-то забрал на пятнадцать суток. Но по заявлению Райки, — пояснил Станислав. — А она пришла и написала отказ — мол, погорячилась, претензий к сожителю не имеет… вот у меня больше никаких законных оснований, для того чтобы его задерживать, не осталось. Пришлось отпустить.
— Да уж… — растерянно сказал я. — Ну дела-а-а…
— И что теперь будет, не знаю, — резюмировал Станислав и отпил еще чаю. А посмотрев на меня, добавил: — Тем более говорят, что вы уволились.
— Да, это правда, — скривившись, сказал я. — Причем тоже из-за этой семьи. Косвенно, конечно.
Станислав удивленно на меня посмотрел, а я усмехнулся и пояснил:
— Взял попугайчика своего в палату интенсивной терапии, чтобы немножко Борьку в себя привести. Хотел как-то порадовать. Он у меня говорящий, смешной такой. А начальница застукала… Ну и что тут уже крутить? Сами понимаете, нарушение санэпидрежима.
— Да, я слышал эту историю, — кивнул Станислав. — В общих чертах. Но по-человечески она могла бы и закрыть на это глаза.
Я наклонил к нему голову и шепотом сказал:
— Люди говорят, что это Ачиков мутит.
— Да знаю я, что это Ачиков, — согласно кивнул Станислав. — Мы уже с парнями думали: надо его где-то перехватить и дать по шее. Но я же при исполнении, сами понимаете. Так что пока дальше обсуждений дело не идет. Но мы что-нибудь обязательно придумаем.