И вот сейчас я смотрел на пустой ящик, и у меня был полный разрыв шаблона.
Что теперь делать?
Только что я был одним из довольно обеспеченных людей с внятной перспективой и головокружительной карьерой в будущем. А сейчас стою, как придурок, и не знаю, что делать.
Ведь когда я по возвращении раздам пострадавшим семьям выведенные миллионы, у меня останется буквально три копейки. Да, на какое-то время хватит, но так-то я привык жить с комфортом. Это тело надо конкретно ремонтировать, поэтому не одна копейка уйдет на то, чтобы исправить все проблемы. И тут на тебе — такой удар.
Сердце заколотилось где-то в районе горла. Руки затряслись, перед глазами пошли разноцветные круги. На лбу у меня аж холодный пот выступил.
Я схватился за стол и усилием воли попытался взять себя в руки — нет, раскисать нельзя.
И тут услышал за дверьми шум — сюда кто-то приближался. Когда заходил в кабинет, я предусмотрительно закрылся. А теперь явственно слышал, как шуршит снаружи электронный ключ (замки у нас постоянно разряжались) и кто-то зло чертыхается. А дело было не в электронике, а в том, что я заперся на обычный ключ.
Голоса стали громче, и я понял, что их там как минимум двое.
Ожидая, что сейчас сюда войдут, я быстренько вернул ящик на место и заметался по кабинету. Но потом сообразил. У меня же был небольшой закуток, где я любил отдыхать, потому что изредка приходилось оставаться на работе и до трех-четырех ночи, когда шли какие-то важные совещания или намечались срочные работы, а там — несколько шкафов. В одном из них я хранил одежду, в том числе свои костюмы. Парочка у меня всегда была под рукой, потому что могли даже вызвать в министерство или в какое-нибудь статусное место на консультацию.
Не задумываясь, я шмыгнул в шкаф, протиснулся между завалами какого-то барахлишка, прикрыл дверцу и притворился ветошью. При этом очень надеялся, что туда никто не полезет, иначе что я здесь делаю и на каком основании нахожусь в клинике, объяснить будет непросто.
И тут входная дверь раскрылась.
Вероятно, один из пришедших нашел свой ключ.
— Видишь, как оно в жизни бывает, Роман Александрович. Бумеранг от судьбы прилетел, и великая глыба Епиходов скоропостижно скончался, — язвительно проскрипел один из голосов, низкий и мужской.
Роман Александрович? Это же…
— Не вечный оказался Сергей Николаич-то, а? — весело воскликнул второй, слегка блеющий тенор, и вот в нем я с изумлением узнал своего приятеля, толстяка Михайленко. Это он, кстати, делал мне операцию. — И не помогли ему все эти зожи-хреножи и диеты, ха-ха-ха!