Да и первого тоже узнал, хотя общался с ним с максимальной дистанции. Это был подлец Лысоткин! Казимир, мать его, Сигизмундович! Он давно положил глаз на мою научную тему, особенно когда нам такой вкусный грант дали. Еще как облизывался. Но был так себе специалистом, от истинной фундаментальной науки далеким, обычным приспособленцем и туповатым лизоблюдом, а потому я его к своим проектам и на пушечный выстрел не подпускал.
Я прислушивался, но из-за того, что шкаф был забит барахлом, звук немножко искажался, не все удавалось разобрать. Хотел приоткрыть дверцу, но побоялся, что она скрипнет и меня обнаружат.
— А его наработки… — начал блеять Михайленко, но его перебил Лысоткин:
— Ведь замечательно же получилось! Старикан окочурился, и теперь никто никогда не докажет, кто именно автор этого открытия.
— И как же мы все это дальше провернем?
— Нормально провернем, опубликуем совместную статью в Scopus, лучше в Великобритании. Только выберем самый статусный журнал с первым квартилем. И уже завтра весь мир будет аплодировать нам стоя, — хохотнул второй голос.
Они довольно посмеялись, глухо щелкнул замок моего шкафа для документов. Послышалось шуршание бумаг, краткий возглас: «Вот оно!» — затем шум компьютера (у меня технику сто раз хотели сменить, но я привык и не давал), явно искали что-то.
Я сидел в шкафу и чувствовал, как от ярости и бессилия поднимается давление, стало так жарко, что вся одежда на спине мгновенно насквозь промокла. Меня аж трясло от злости и несправедливости, но сделать я ничего не мог.
Наконец они закончили и ушли.
Щелкнул замок, и я вывалился из шкафа, буквально задыхаясь: и от подскочившего давления, и от панической атаки.
Перед глазами выскочило уведомление Системы:
Внимание! Критическое состояние!
Зафиксирован острый стрессовый ответ.
Резкое повышение уровня кортизола и адреналина.
Признаки панической атаки: гипервентиляция, тахикардия, ощущение жара и озноба.
Повышенная нагрузка на сердечно-сосудистую систему.
Рекомендуется дыхательное замедление.
Физическая активность временно противопоказана.
Так, надо брать себя в руки.
Кстати, у меня здесь, в кабинете, была бутылочка очень дорогой настойки, подаренная китайскими коллегами. В обычном магазине достать такое нельзя.
Она прекрасно поднимала иммунитет, запускала все обменные процессы с пол-оборота. Поэтому я полез в бар и, конечно же, ее тоже не обнаружил. Кроме почти допитого коньяка, там больше ничего не осталось.
При виде алкоголя меня снова затрясло, и я торопливо захлопнул дверцу. Коньяк я держал, так как иногда к нам заезжали делегации из других стран или бизнес-партнеры и по двадцать капель к кофе вполне можно было добавить.