Дежурный постучал мне по плечу, сказав:
— Спасибо за помощь пассажиру.
Пожал мне руку, а я кивнул, не находя слов. Что тут скажешь? Просто сделал то, что должен был.
Система молчала, ее функциональность по-прежнему близилась к нулю, но в глубине души я ощутил какое-то едва уловимое тепло, словно она одобряла мои действия, даже находясь в практически выключенном состоянии. Впрочем, может, я просто фантазировал.
Неважно. Я спас человеку жизнь. Или, по крайней мере, дал ему шанс. И это, что ни говори, единственное, что имело значение прямо сейчас.
Дождавшись поезда, в вагоне я опустился на свободное место, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, чувствуя, как накатывает усталость. «Увольнение» в спа-салоне, стычка с женихом Лейлы, встреча в больнице с самим Хусаиновым, потом ночь на трассе, нежданная встреча с Ириной и подлость Михайленко и Лысоткина… Все это вымотало меня до предела. Меня и мои нервы.
Мне бы сейчас в хороший купейный вагон и поспать хорошо, а не напрашиваться в попутчики до Казани.
С этой неутешительной мыслью я провалился в сон, но вскоре проснулся от громкого голоса:
— Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
До нужного участка Щелковского шоссе я добрался на автобусе, выйдя на остановке сразу за МКАД.
Прошел метров двести по обочине, отыскал относительно безопасное место, где водители уже набирали скорость после светофора, и поднял руку.
Машины проносились мимо, не сбавляя скорости. Минут через пятнадцать пальцы начали деревенеть от холода. Я переминался с ноги на ногу, пытаясь согреться, и уже начал жалеть, что не остался в Москве еще на день. Можно было переночевать в отеле или хостеле, привести себя в порядок.
Мимо проехала фура, обдав выхлопными газами. За ней легковушка с тонированными стеклами. Потом еще одна. И еще. Никто не останавливался.
Так, может, попробовать пройти дальше, к повороту? Там поток идет медленнее, больше шансов. Я двинулся вдоль обочины, проклиная себя за то, что не взял теплую одежду. Хотя какая одежда, если у меня все вещи остались в московской квартире, а точнее, уже давно увезены Ириной неизвестно куда. Не удивлюсь, если распродать успела или отвезти в комиссионку.
Еще минут десять я голосовал на новом месте. Руки совсем окоченели, нос покраснел, дыхание вырывалось белыми облачками пара.
И тут проезжавший мимо внедорожник, черный «крузак», начал сбавлять скорость.
Да ладно! Я не поверил своим глазам, но машина остановилась метрах в десяти, так что мне оставалось только рвануть к ней, стараясь не бежать, чтобы не выглядеть слишком отчаянным.