Не успел сделать и пары глотков, как дверь распахнулась и вошла Диана.
Запыхавшаяся, с раскрасневшимися от быстрой ходьбы щеками, в расстегнутой куртке поверх обычного темного свитера и теплых брюк. Она была чудо как хороша, и я поймал себя на том, что просто смотрю на нее, забыв про минералку, про пиццерию, про все на свете.
— Привет! — Она улыбнулась и скользнула на стул напротив.
Я встал, обошел столик и легонько поцеловал ее в щеку, задержавшись на секунду, чтобы вдохнуть запах ее волос — что-то цветочное, легкое.
— Привет, — шепнул ей на ушко.
Она не отстранилась, только порозовела и опустила ресницы.
— А ты что будешь? — спросил я, возвращаясь на свое место.
— Кофе. — Она устало выдохнула. — День сегодня был такой суматошный… Сама не своя.
Я подозвал официантку и заказал для Дианы капучино. Когда та отошла, Диана подалась вперед и заговорила тихо, почти шепотом:
— Ты представляешь, Сережа, Бойко Олег что-то затевает. Я никак не пойму, что он против тебя имеет. Уже и у Киры пыталась выведать, и у Эльвиры — никто ничего толком не знает. Или не говорит.
— Фигня, дело житейское! — махнул я рукой, как Карлсон, который живет на крыше.
Диана прыснула от смеха, прикрыв рот ладошкой.
— А если серьезно, — продолжил я, — ты не знаешь, случайно, тетю Нину прооперировали? В гнойной хирургии должны были. Руку.
— Какую тетю Нину? — удивилась Диана. — У тебя тетя здесь лежит?
— Да нет. — Я покачал головой. — Она уборщицей у нас работает. Старенькая такая, шустрая. У нее еще швабра лимонного цвета, приметная. Я ей посоветовал сделать операцию — там был запущенный панариций с риском остеомиелита. И не знаю, послушалась она или нет. На рабочем месте ее не видел.
— Я спрошу у Марины Носик, — пообещала Диана, явно удивленная тем, что я помню какую-то уборщицу по имени и цвету швабры.
Принесли кофе. Мы пили, болтали о всяких пустяках, и я то и дело ловил на себе ее взгляды — исподволь, сквозь ресницы, задумчивые и долгие. От этих взглядов кровь начинала бежать быстрее, и я чувствовал себя не стариком в чужом теле, а молодым мужиком, у которого вся жизнь впереди.
Наконец я не выдержал, поднялся и пересел к ней на диванчик. Диана зарделась, но не отодвинулась.
— Я тебе говорил, что ты сегодня красивая? — прошептал ей на ушко так, чтобы мое дыхание чуть щекотало кожу.
Она медленно выдохнула, прикрыв глаза, а затем прошептала кокетливо:
— Только сегодня?
— Всегда. — Я наклонился еще ближе. — Но сегодня — особенно.
— Да-а-а? — промурлыкала Диана, и ее губы оказались совсем близко от моих.
Я почувствовал ее дыхание, легкий аромат кофе, и весь мир сузился до этих нескольких сантиметров между нами.