— Здравствуйте, — начал я. — Я Сергей Николаевич Епиходов, мне звонили…
— Наконец-то!
Она радостно проревела это хорошо поставленным голосом, который без труда перекрыл бы шум строительной площадки. Я невольно вздрогнул.
— Идем! — рявкнула она раненой моржихой.
— Куда? — опешил я.
— Как это куда? — удивилась женщина.
Она поднялась из-за стола, и я понял, что сильно недооценил ее габариты.
Серегин рост был метр восемьдесят девять, что по любым меркам немало. Но эта дама возвышалась надо мной, как башенный кран над легковушкой. Я доставал ей примерно до уровня глаз, и это было, скажем так, своеобразное ощущение. На ее бейдже было написано: «Волобуева Снежана Арнольдовна». Но и этого судьбе показалось мало. Снежана была кареглазой брюнеткой!
— Там клиентки нашего гранд-мастера Каруна уже всех наизнанку вывернули! — Снежана двинулась вперед гренадерским шагом, и пол под ее ногами ощутимо вздрагивал. — Требуют на массаж только тебя!
Напоминать о том, что мы не переходили на ты, я поостерегся. Такой сделаешь замечание, а она тебя ненароком в стену вомнет и не заметит.
Поэтому промолчал и почти побежал следом, стараясь не отстать. Она неслась по коридору, чеканя шаг, как старшина на плацу, а из дальнего конца здания доносились возмущенные женские крики.
Что там творилось, пока оставалось загадкой. Но, судя по накалу страстей, конференц-зал превратился в филиал римского Колизея.
Когда мы зашли, я увидел там около двух десятков женщин всех возрастов и социальных сословий. Дамы расположились на стульях полукругом, поближе к импровизированной сцене, где за столом, накрытым золотистой скатертью, восседал Карун собственной персоной. Тот самый массажист, что учился в Индонезии у самого Сваами-Парабхупади и на Филиппинах у самого Нахума Панганибана.
Видимо, по случаю торжественного собрания гранд-мастер рейки нарядился в бледно-желтое атласное одеяние: длинную, до колен, робу и широкие шаровары, перетянутые кушаком с кистями. На лбу его была нарисована узкая красная полоса, рассекавшая благообразное чело на две равномерные доли аж до самого носа. Завершали образ закрытые глаза и выражение неземного блаженства на лице. В любом индийском фильме он вполне мог бы играть главного злодея. Того самого, который в финале непременно получает по заслугам от протагониста под зажигательную музыку. Джимми-Джимми, ача-ача, ага.
Когда я вошел, гранд-мастер как раз вещал, воздев руки к потолку. Он гневно обличал всяких самозванцев и лжемастеров, которые к истинному исцелению по системе рейки не имеют ни малейшего отношения, призывал собравшихся познать свою женскую суть через тактильный контакт, а для достижения подлинной гармонизации — непременно обучиться дышать маткой.