— Выходит, я буду своеобразной рекламой…
— Примером для подражания. Наверняка, глядя на тебя и твои достижения, многие лентяи из твоего поколения, сидящие у родителей на шее, захотят добиться того же. А кого-то заставят идти родители добиваться. И вот — не успеем мы оглянуться, как демонам и одержимым будет не продохнуть в нашем городе, а после — и во всей Империи. Глядишь, в конечном результате это даже подхватят в других Империях. Разве это не замечательная, благородная цель?
— Да. Только… сколько мне нужно будет отработать там.
— Два года хватит — считай, подработка до конца школы. У тебя же всё равно есть кому помогать тебе в управлении родом.
Задумавшись на несколько секунд, я всё-таки кивнул, сказав:
— Хорошо. Я согласен. Какая вторая просьба?
— Нужно сломать руки и ноги одному аристократу, вывезти в лес и там оставить без средств связи, — неожиданно в очередной раз ошарашил он меня.
— Эм… этот аристократ… он что-то сделал вам плохое?
— Да.
— Можно узнать, что именно?..
— Заставил Мию, мою старшую дочь, плакать.
— Из-за чего?..
— А это разве важно? Мия — моя дочь, и я никому не позволю её обижать, даже если она уже не член моего рода.
— Кхм-кхм… я понял…
— Так что, исполнишь мою просьбу?
Осознание, что на месте этого парня в следующий раз могу быть я, заставило поразмыслить. Но осознание, что он специально именно мне поручает эту просьбу, всё ставит на свои места.
— Мне… нужно лично всё сделать?
— А что, у тебя так много свободного времени, чтобы тратить его на такие мелкие просьбы?
— Я… понял. Хорошо. Я исполню и эту просьбу, — и, взглянув на него, как он всем своим видом показывал, что ожидает завершения фразы, договорил: — Отец…
Глава 5
Сидя в одной из лучших кофеин города — а может, и всей Империи — черноволосая девушка, размеренно попивая кофе с лёгкой улыбкой на лице, ощущала, как взгляды всех собравшихся направленны исключительно на неё одну. И если раньше она ощущала в подобной обстановке двойственные чувства, то сейчас…
Сейчас ей это нравилось. И нравилось сильно.
Причём дело не только в чувстве собственной важности, а ещё и в том, что таится за этими взглядами — почитание, интерес, страх и… даже откровенное вожделение. И всё же самым приятным для неё из этих эмоций — это, бесспорно, почитание. В их взглядах оно читается так сильно, словно она для них подобная королеве. Или, скорее, принцессе. Подобное просто не может не нравится. По крайней мере, по её мнению.
Тем не менее и все остальные ощущения ей по-своему доставляют массу удовольствия, отчего она даже задумалась — какой же раньше она была дурой, раз не пользовалась этим? Сама себе забивала голову мыслями о иной, спокойной и уж точно в разы более скучной жизни. Ну и конечно — сама себя до ужаса накручивала, считая, что окружающие, глазея на неё, например, с насмешкой перешёптываются по поводу размера её груди.