— Никчёмный, тупой мальчишка, да как ты не поймёшь⁈ Чтобы блефовать — нужно иметь что-то за спиной! А у тебя за спиной только твои хозяева!
— У меня нет хозяев. И «за спиной» у меня кое-что есть. Вы ведь ни разу за всю жизнь не были за барьером, да? Не знаете, сколько там смертельных аномалий всюду; не встречались с настоящими демонами — не теми слабаками, которые изредка появляются под барьером, а настоящими, которых тысячи вокруг и которые без конца грызут друг другу глотки, лишь бы стать хоть чуточку сильнее; а ещё — вы не сражались за выживание с дикими — теми, кто с рождения живёт по ту сторону барьера и кто куда лучше знает внешний мир. А я — знаю, сколько там смертельных аномалий; я встречался с настоящими демонами; и я сражался за выживание с дикими! Больше месяца я жил в тех условиях! И мало того, что не сдох, так ещё и защитил всех тех, кто был со мной! Думаете, я бы каким-то образом мог справиться с таким, будь я на самом деле тем, за кого вы меня принимаете⁈ — и промедлив, следом сказал: — Ну давайте, если считаете, что я и впрямь блефую, то назовите её ещё раз «шлюхой». Проверьте, насколько мои слова правдивы. Давайте же! Давай!!!
— Проваливайте! — не выдержав, выкрикнул он. — Сейчас же оба покинули мой дом!
Цыкнув, выдохнул и, развернувшись, взяв за руку Еву, в быстром темпе направившись с ней к выходу с территории особняка. Она шла за мной молча и не отставая. Лишь дождавшись, когда мы удалились от её родителей на достаточное расстояние, она холодно произнесла:
— Тебе следует остыть.
— Знаю…
Вновь заговорили мы лишь перейдя ворота.
— Ты и впрямь был готов сломать часы и насмерть сразиться с ним, когда он назвал меня «шлюхой»?
— А ты что, не смогла определить, правда это была или блеф?
— Смогла. И это меня как раз и настораживает.
Промедлив, обдумывая, как ответить, я спросил:
— Помнишь мои вчерашние слова?
— Да.
— Пускай я и не участвовал в самом решении, принимать тебя в семью или же нет, однако… именно я поставил финальную точку в этом вопросе. Так что плевать, как ты сама к этому относишься, но теперь я буду тебя защищать, как и любую другую из них. Ведь ты — одна из нас.
Ева на некоторое время замолчала, а после в привычном для себя ехидном стиле спросила:
— Любимый, мне тебе как сделать за это минетик прямо в машине при Алиса? Или всё же как-нибудь потом, когда будем наедине?
Усмехнувшись, ответил:
— Да иди ты…
И ещё погодя, когда мы уже садились в машину, Ева неожиданно серьёзно сказала:
— Спасибо. Мне… действительно приятно, что ты за меня вступился…
— Я знаю, — ответил, улыбнувшись искренне.