— Как место, куда не хочется возвращаться ни при каких обстоятельствах. Проституция, бродяжничество, да даже рабство — всё это я вполне могу представить в своём будущем. А вот то, что окажусь в подобном месте, — нет. А тебя-то, кстати, чего так удивил его внешний вид? Ты же не раз тут бывал в детстве.
— Вот именно, что в детстве. Может, ты, живя здесь, и не заметила изменения, произошедшие за эти года, но для меня они очень заметны.
— Думаешь? А как по мне, так это просто ты на него сейчас смотришь не глазами простолюдина, а глазами аристократа, который боится подобного будущего для себя и своего рода, — оттого и такие изменения в восприятии. Тебе так не кажется?
— Мне кажется, нам пора идти. Не хотелось бы, чтобы твой род вдруг подумал, будто бы мы нервничаем перед встречей с ними.
— Верно подмечено. Печально будет, если даже такие слабаки, как они, сочтут нас трусами.
Закончив на этом наш небольшой диалог, мы с Евой вышли из машины и в спокойном темпе направились к обветшавшим воротам из металлических прутьев. Только заметив наше приближение, охранник, сидящий на КПП, незамедлительно встал со стула и нажал кнопку, после чего ворота с мерзким металлическим скрежетом начали расходиться в стороны, пропуская нас на территорию особняка.
Состояние двора оказалось в ожидаемом состоянии — заросшие кустарники, нестриженый газон, увядающие цветы, не работающий фонтан с грязной водой и неубранные от пыли тропинки, сквозь которые к тому же то тут, то там пробивается множество травинок.
Как ни посмотри, а вердикт один — этому месту осталось немного. Ещё лет пять в том же темпе, и жить тут будет невозможно — особняк окончательно развалится, а двор зарастёт и одичает. В конце концов, это место либо будет продано за гроши, либо… если покупатель не найдётся, станет одним из множества подобных городских достопримечательностей, по которым ночами лазают дети и бродят всевозможные маргинальные слои общества.
И наверняка родители Евы осознают это как никто другой. Так что неудивительно, что они так настойчиво хотели побыстрее и подороже продать Еву — так у них был бы хоть какой-то шанс отыграться.
В это же время мы проходили мимо фонтана, неторопливо подходя к главному входу в особняк, из которого нам навстречу вышли родители Евы.
Как и сама Ева, ввиду недостатка средств в последние годы они не используют специальные подавители, отчего их глаза и волосы имеют нестандартные цвета. В остальном же — они выглядят почти так же, какими я их и запомнил с детства. За исключением разве что того, что теперь они стали ещё старше.