— Они просто огромные! — радостно перебила меня Ева. — Ахуенно! Теперь нам даже не придётся бродить в случайном направлении хрен знает сколько времени!
И радовалась этому не только она одна — что Алиса, что девочка тоже во всю начали улыбаться, осознавая и, кажется, до сих пор не веря в наши открывшиеся перед нами отличные перспективы.
В ту ночь, когда мальчик спасал израненную-искалеченную Еву от смерти, он понимал, что происходит что-то необычное. Очень необычное. Такое, что прежде не происходило в его жизни и что, как он тогда думал, вряд ли когда-либо ещё произойдёт с ним. Однако в тот момент он и близко не подозревал, во что это в итоге выльется.
Примерно же осознавать масштаб происходящих в его жизни событий он начал лишь в тот момент, когда Ева спустилась за остальными в аномалию и в конце концов даже каким-то чудом вытащила их всех из неё. После этого они втроём, едва держась на ногах и ничего не говоря, направились прямиком к нему домой, неся на руках ещё двоих, пока он следовал за ними, с интересом рассматривая их всех. Особенно — девочку, что явно была примерно его ровесницей.
Стоило же им оказаться у него дома, как находящихся в безсознании положили на кровать. К этому моменту ещё одна из них, Алиса, потеряла сознание, видимо исчерпав все имеющиеся у неё на тот момент силы, из-за чего её положили к Карэн и девочке.
И только после этого на него обратили внимание: единственный парень в их компании, холодно общаясь с милой на тот момент Евой, прямо во время их разговора несколько раз тщательно осмотрел его с головы до ног, словно анализируя, что он из себя представляет и насколько он для них является угрозой. И уже этого хватило, чтобы мальчик серьёзно напрягся. Но как только он более внимательно вгляделся в безразличное лицо и мёртвый взгляд этого парня, что совершенно не менялись, он осознал, что, вероятно, допустил очень серьёзную ошибку, решив им помочь, даже не подумав о последствиях.
В тот момент он серьёзно напугался, сразу же рефлекторно вспомнив всё плохое, что совершали люди в прочитанных им книжках. Естественно, не остановившись на этом, он ещё больше погрузился в свои страхи, начав представлять, как с ним могут проделать что-то ужасное, отчего его сознание всё больше погружалось в пучину наиважнейших предположений.
В один момент он даже так загнался, что даже выпал из реальности, отчего не заметил, как к нему обращались. А когда всё-таки заметил, на автомате извинился и сказал, что отвлёкся. Только сделал он это, разумеется, языком жестов, на котором с самого детства и общался с родителями. Но вот группа этих людей, очевидно, его вряд ли знала, судя по его прошлым попыткам общения на нём с Евой.