— Слушай…
— Что?
— Если мы всё-таки доберёмся домой и разберёмся там со всеми проблемами, чем бы ты хотел заняться? Не в плане дел рода, бизнеса и так далее. А вот чем-то обыденным.
— Ты чего это?
— Просто… подумала, как здорово было бы наконец принять полноценный душ, а не обтирать друг друга мокрыми полотенцами. Как хорошо было бы снова сходить в какой-нибудь ресторанчик и покушать там что-то вкусненькое. Ну и… хотелось бы сексом заняться нормально… в тёплой и уютной комнате, на удобной кровати…
— Пожалуй.
— Так что, чем бы именно ты хотел заняться?
Я ненадолго задумался, а после ответил:
— Хотел бы вновь собраться со всеми вместе — чтобы ты, обсуждая что-то с Карэн, готовила на кухне; чтобы Карэн, отвлекая тебя от готовки, сама при этом занималась бы какой-нибудь фигнёй, вроде игры в приставку; и чтобы я сидел с Элизабет в гостиной, обсуждал что-то, пока она продолжала бы работать. И чтобы после к нам на ужин заглянула вся семья Агнэс, — и только договорив это, понял, что не совершил ошибку, сразу после чего сказал: — Извини. Я не хотел.
— Ничего страшного. Ты тогда сделал, что требовалось — спас мне жизнь. Знаю, что мог бы ты поступить иначе — точно поступил бы. Так что ничего плохого в твоих словах нет. И я бы, кстати, тоже хотела, чтобы мы потом как-нибудь так обязательно все вместе собрались! Я бы тогда на такое событие точно приготовила бы что-то очень вкусное! Только, разве что, с условием, что меня при этом предупредят не как в прошлый раз — за каких-то жалких пару часов, — мило усмехнулась она.
И когда я уже собирался ей ответить, меня опередили.
— Аж тошнит от перебора милоты, — проговорила Ева, встав рядом с нами и смотря на нас сверху вниз. — Надеюсь, все хотя бы готовы выдвигаться?
— Нет, ждём, когда мальчик решит, — ответила ей Алиса.
— Слишком долго он решает — у него на это много дней было. Короче, давайте начинать собираться и выдвигаться. Если так и не решиться — бросим его здесь.
— Так нельзя! — воспротивилась Алиса.
— Тц!..
— Сама подумай, как ему тяжело! Он младше девочки, прожил всю жизнь в этом месте, лишился обоих родителей в таком юном возрасте, прятался от собственного отца, превратившегося демона, а потом ещё и сам похоронил его остатки. И при всём при этом — Дара он не имеет, так ещё и немой!
И впрямь, исходя из того, что мы успели у него узнать за эти дни о его жизни, у него она была далеко не самой простой, но, на удивление, он всегда говорил, что был счастлив. По крайней мере, до потери родителей.
— И что? Он мужик или как? Пускай вспомнит, что у него яйца не просто так есть, и наконец возьмёт себя в руки.