— Ну… Я против их убийства. Честно говоря, не хочу даже думать об этом варианте… Может, лично они действительно и не внесли много вклада в моё спасение, но… Откуда знать, как всё сложилось бы, не будь их? Была бы я всё ещё жива? Был бы ты жив? — спросила она, глядя на меня. — Скорее всего, ответ в обоих случаях — да. Но вот этот маленький шанс, что хотя бы на один из этих вопросов на самом деле ответ «нет». Да и в принципе… По-моему, об этом даже не стоит размышлять, потому что неважно, были ли они полезны или нет, — они участвовали в моём спасении. Поэтому я против того, чтобы их убивать. Но при этом и отпускать их будет неправильно, потому что я не хочу даже думать, что они могут доставить нам какие-то неприятности.
— То есть, хочешь попробовать усидеть на двух стульях, подобно ребенку, что не может сделать выбор? — спросила её Элизабет.
— Нет. Мне хотелось бы поступить так, но… Есть и другой выход из этой ситуации, о котором и вы оба уже наверняка думаете.
— Я против этого, — сразу же обозначила свою позицию Элизабет.
— А я лично тоже считаю, что помочь им решить их проблемы и отправить далеко и надолго от нас — это наилучший выход для нас.
— С точки зрения рационализма…
— Да-да, убить их — самый наименее затратный вариант. Мы и так это все понимаем. Тем не менее, даже если представить, что у всех нас одинаковая ценность голоса, выходит, что два против одного. Так что не упрямься и веди уже Джилл сюда. Выясним, по какой причине она пошла на это, поможем немного и заставим свалить побыстрому как можно дальше.
— Хорошо, — и сказав это, Элизабет поднялась со стула, после чего вышла из домика.
А я же, несколько напрягшись от этого, в этот момент же сразу спросил у Алисы:
— Тебе не кажется, что Элизабет в этот раз на удивление легко согласилась пойти на это?
Она в ответ лишь сразу кивнула, явно тоже подметив такую странность в ней. И теперь это уже напрягало нас двоих, ведь очевидно, что Элизабет что-то задумала. И вряд ли это сулит для нас чем-то хорошим. По крайней мере, в моральном плане точно…
Не прошло же и минуты, как Элизабет вернулась, ведя перед собой Джилл, руки которой были заломлены и обездвижены с помощью наручников. Но привлекло внимание не наличие у Элизабет при себе наручников, а кое-что другое.
— Теперь понятно, почему ты вернулась так рано, хотя лечила сразу обоих… — проговорил я на израненную и бледную Джилл, что едва передвигала ногами.
Стоило же Джилл услышать мой голос, как она его явно вспомнила. Потому что даже будучи в таком состоянии, когда она едва удерживалась, чтобы оставаться в сознании, она всё равно достаточно резко повернула голову в мою сторону, и стоило ей рассмотреть меня, как её глаза расширились.