После этого, тяжело сглотнув, она наконец ответила на мой вопрос:
— Одри… У неё мать тяжело больна. Нужны лекарства срочно. Вот она и согласилась со мной на эту дерьмовую авантюру…
— Ясно.
— Ну и? Узнав это, что хоче…
— Помолчи, — выставив руку, сказал я. — Мне нужно немного подумать.
Так, пока я продолжал думать, в полной тишине прошло пару минут. Даже звуки природы за окном в этот момент звучали громче, чем те, кто сейчас находились в этом домике.
— Смотри, расклад такой: мы сейчас вам двоим отдаём все те наркотики, что вы ранее выкрали; вы продаёте их как-то и потом, со всеми деньгами, что с этого получите, в итоге сваливаете из этой Империи навсегда. И вам же будет хуже, если вы вернётесь. В этом случае я обещаю, что уже не посмотрю на обстоятельства ваших поступков, потому что у меня тоже есть, что нужно защищать любой ценой, и одно ваше присутствие в этой Империи может этому помешать. Понятно?
Джилл несколько мгновений просто хлопала глазами, смотря на меня, пытаясь проанализировать услышанное, видимо не веря в это.
— Д-да… — наконец выдавила она из себя, — согласна. Конечно, согласна…
— Но я против, — неожиданно вмешалась Элизабет.
— В каком это плане? — спросил я.
— Это уже разговор не для лишних ушей. Вставай, — начала поднимать она за куртку Джилл.
Та вопросительно посмотрела на меня, а я в ответ лишь кивнул. Вскоре после этого Джилл оказалась за дверью, а Элизабет, заняв её место, начала объяснять свою позицию:
— Дело в том, что эти наркотики — мой товар. Не твой, не наш, а исключительно мой. И вернуть я их, как говорила изначально, могла сама. А значит и мне распоряжаться этим товаром.
— Элизабет! — вскрикнула Алиса, но я остановил её рукой.
— Тут она права. Этот товар целиком и полностью принадлежит ей, и я не могу вот так вот брать и распоряжаться им.
— Нет. Вообще-то можешь.
— В каком это плане? — удивился я её словам.
— Понимаешь, сейчас у нас нечто вроде странных деловых отношений. Поэтому, естественно, ты не можешь вмешиваться в мой личный бизнес. Тем не менее тебе просто достаточно обозначить меня своей полноправной женщиной. После этого не только я, но и всё моё — станет твоим. В таком случае ты сможешь распоряжаться всем сам, по своему велению. В том числе и этими наркотиками. А я же тебе и слова не скажу, если ты сам не попросишь высказать мою позицию, — и видя, что я, слушая это, едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, она спросила: — Я разве сказала что-то смешное?
— Нет-нет! — замахал я рукой, стараясь перестать улыбаться. — Просто теперь стало понятно, почему ты так легко согласилась на моё желание помочь им. Ты серьёзно за столь короткий срок продумала всё, вплоть до этого момента?