— Это как?
— Ты это специально? — рассердился он, и, увидев, как я усмехаюсь, закатил глаза. — Не пройди ты через подобное и не лежи сейчас на больничной койке — я бы сначала сделал тебе длительный выговор с помощью исключительно нецензурных слов, потом бы оштрафовал на приличную даже по твоим меркам сумму, а следом бы ещё заставил пройти через столь изнурительную тренировку, что даже твой Дар тебе не помог бы к её концу держаться на ногах. Я предупредил. Так что советую в следующий раз подумать, прежде чем так шутить.
Я промолчал.
— Буду расценивать это как-то, что ты всё понял и более не будешь совершать подобное. А потому — слушай дальше. Отвечая на твой вопрос: «Это как?». Ты, видимо, не знаешь, но в нашей организации есть очень хорошие премии за особые выслуги — например, за убийство одержимых. В твоём случае ты не только убил четверых одержимых, но ещё и сделал это в одиночку и за один раз, а потому твоя премия может сравнять с более чем полугодовым заработком среднестатистического члена одного из отрядов ГБР. И уже из этой твоей премии и были вычтены деньги за потраченные на тебя препараты. И при этом у тебя осталась ещё половина премии. Впрочем, не думаю, что для тебя это важно, — намекает он на заводы по производству подавителей, которые по сути сейчас принадлежат мне.
— Понятно. А что с Китом?..
— Он в полном порядке — сначала отлично справился со своей задачей, устранив одержимого, а следом в первых рядах вместе с другими прибывшими ГБР-овцами отправился на твой сигнал «SOS», где вскоре и обнаружил тебя. Сейчас же после моего приказа отправился домой, где, наверное, уже напился до беспамятства и отключился. Или ты… о его моральном состоянии?
Я кивнул. Он немного замялся, но всё же ответит с монотонным лицом:
— Как он тебе уже рассказал, мы все в седьмом отряде кого-то потеряли — он даже больше любого из нас. Так ещё до тебя у него было два напарника — и оба погибли, один за другим. Причём совершенно не по вине Кита, но ему этого в любом случае никак не докажешь — он упорно считает себя виноватым и заявляет, что проклят, а потому не хочет ни с кем работать в команде. От тебя, с его слов, он тоже собирался вскоре отстраниться, дабы не навлечь на тебя беду тем, что он твой напарник. Но, как ни крути, а ты по сути, хоть и ненадолго, но ты всё равно стал его третьим напарником, который чуть не погиб на первом же обычном патрулировании. В общем… ему трудно. Вероятно, труднее, чем любому в седьмом отряде.
— Я… я понял.
Теперь его излишне драматичная реакция стала понятна. Трудно сказать, как бы я себя чувствовал, если бы все люди вокруг меня вот так вот гибли раз за разом…