Девушка поймала такси, морща нос от накрапывающего ночного дождика. Она не любила эти неприятные мокрые капли, оседающие на кожу, с того момента, как в клубе, когда Вонсок был пьян и хорохорился перед очередной дамочкой, включил систему пожаротушения. Тогда вода обрушилась на всех — в помещении было прокурено, витал дым от сигарет, и Даяна, поскользнувшись, упала, подставляя полуголое тело под струи неприятной воды. Благо пожарные не приехали.
— Куда вам? — Таксист, мужчина с внимательными глазами, оглядел девушку, которая не нервничала, но из её карманов явно что-то выпирало. Это могло быть всё, что угодно.
— Итэвон. — И после этих слов таксист подумал, что, возможно, такая девушка, как его пассажирка, могла вполне себе ехать туда на заработки, потому что выглядела хитрой. А возможно, в карманах были деньги. Опасно, в общем, по ночам ездить, надо выходить только в дневную смену.
Таксист не рискнул заезжать в сам район, отказывался от любых денег, слёзно умолял девушку пойти одной, потому что, мол, его дома ждут внуки. Кинув пачку денег в таксиста, Даяна вышла из машины, зло хлопая дверью. Пропади все эти мужики пропадом, раз зад поджимался всего-навсего заехать в район и добраться до нужного дома. Проклиная про себя всё: и начавшийся ливень, и намокающие пряди волос, прилипавшие к лицу, и таксиста, что смалодушничал и оставил её в опасном районе, Чихо пошла вперёд.
Знакомый дом показался достаточно быстро. Девушка открыла подъездную дверь, вновь цокая, потому что домофон до сих пор не починили, и поднялась по ступеням на нужный ей этаж. На подоконнике, который был старым, облупленным и требовал покраски, находилось две кадки с цветущими растениями. Только они, такие аккуратные, такие живые, выбивались из общей картины весьма неблагополучного района. Чихо знала — за этими цветами ухаживала её мама.
Вдавив кнопку дверного звонка, девушка не услышала звона. Вероятно, и он сломан — ни один нормальный электрик не придёт в Итэвон, даже к одинокой женщине, которая жила в более-менее безопасной окраине. Чихо много раз предлагала матери переехать в лучший район, чем Итэвон, но госпожа Ким — птица вольная, творческая, ей подавай не что-то обычное, а другое, экзотическое и опасное.
Только вот здоровье подкачало, да и книги её давно уже не печатали.
— Чихо? — По лицу матери девушки нельзя было сказать, что ей было за пятьдесят, вовсе нет. Это было заметно только тогда, когда она улыбалась — лёгкая сеточка морщин спускалась от внешних уголков глаз, да и в уголках губ собрались морщины. — Доченька, наконец-то ты пришла.