Мингю вздрогнул. За тяжёлыми шторами, почти скрытая от глаз всех, стояла порядком растрёпанная Даяна. Она судорожно дышала, сжимая и разжимая кулаки, помада размазалась вокруг рта, делая её отнюдь не хорошенькой, а очень даже наоборот, тушь осыпалась на щёки. Было в её взгляде, направленном на выход, нечто звериное, но это лишь разжигало интерес: что произошло? Что творится и кто виновник всей неприятной ситуации?
Обе танцовщицы скрылись за кулисами, и Мингю выдохнул сквозь зубы. Скорее всего, этот мужчина приставал к стриптизёрше, что делать не следовало, либо пытался сделать с ней что-то похуже. В любом случае, если такого буйного мужчину выпроваживают два амбала и даже танцовщица показывает дикое пренебрежение, что-то тут нечисто.
— Эй, Гю, — Гынхо пытался окликнуть друга, но тот уже был на лестнице, ведущей из балкона вниз, — если вернёшься, принесёшь мне пива?
— Извини, братан, — Мингю чуть виновато приподнял руки, — работа зовёт. Сам же говорил, что меня заезд.
— Смотри, не попадись копам. Капитан давно на тебя зуб точит. Удачи. Я подойду после гонок.
И Мингю, уже скрытый от взгляда Кан Гынхо, ухмыльнулся. Капитан полиции его никогда не поймает. Слишком уж Мингю любил скорость. Слишком уж Мингю любил проносящиеся мимо огни фонарей, перепуганных прохожих и звуки полицейских сирен.
Чон Мингю почти каждую ночь получал мощный заряд адреналина. И в эту ночь он хотел получить его снова.
Две белые тарелки немного дрожали в уставших руках Чихо. Ей хотелось завалиться на бок, укрыться тёплым одеялом и закрыть глаза. Ей просто нужен здоровый сон и немного еды. Если эти два условия будут соблюдены, можно получить счастливую Шин Чихо, а если нет… то она всё равно найдёт способ восстановиться. Она же сильная.
Она положила тарелки на цветастые салфетки с узором, который ей категорически не нравился. Но что поделаешь — отцу нравился такой цвет. А против отца Чихо уж точно не пойдёт. Рядом — столовые приборы: палочки и ложка; почти что всё начищено до блеска, сверкало и переливалось в тёплом свете лампочек. Две белые чашки уже ждали, когда в них нальют обжигающий кипяток, чайник уже тихонечко посвистывал, а на сковородке уже немного подгорало мясо. Чихо щедро положила в две тарелки еды, быстро налила соус и так же быстро сделала горячий чай. Позвав отца, она поправила салфетки, в который раз напоминая себе, что от них надо избавиться. Надо заработать чуть больше денег и вообще что-то ещё купить, помимо салфеток.
Шин Чихо никогда не говорила отцу, Шин Минхо, о своей работе. Отец знал, да, его дочка работала где-то почти сутками напролёт, хорошо зарабатывала, но сильно уставала, а ещё и заботу о квартире держала на своих хрупких плечах. Но девушка никогда не жаловалась, нет, бежала впереди всех и только улыбалась. Устало, может, прикрывая глаза и чуть отмахиваясь, но улыбалась.