Даяна вздрогнула, наконец-то бросив беспомощный взгляд на бывшего возлюбленного. Её сердце дёрнулось, страх за маму всколыхнулся внутри, и её больше глаза заметил Вонсок, посмотревший на неё с бесконечным страданием, преданно. В глазах тонкая поволока грусти, завёрнутая в заботу, и от этого странного чувства, появившегося в груди, стало горько. Хотелось вмиг рассыпаться на атомы, не собираться вновь, а полететь по миру, лишь бы банально спрятаться от Чона, не смотреть на него.
— И я уверен, что скоро она преподнесёт нам особый подарок. — И Вонсок отвернулся от Чихо, глотая вязкую слюну. Он чувствовал, что Юджу могла нанести самый сильный удар по Даяне. И тогда пострадает не только она. Его сердце в тот же момент умрёт, как и сердце Мингю.
* * *
Хёнгу прижималась к молчащей матери, когда ехала из Пусана в Сеул. Большими глазами она смотрела на «Уёна-оппу», который немного напугал её при первой встрече: поднял на руки, как знакомую девочку, покачал, а потом дал большой леденец, который передал ей старший брат. Мама была знакома с ним явно чуть больше, потому что именно с этим весёлым парнем, который подпевал Weki Meki, она говорила по телефону. Она, конечно, немного нервничала, но друг её старшего сына убедил, что всё будет хорошо.
— Доён слишком хорошо поёт, — произнёс внезапно Ким, похлопывая по рулю. — Мне только одно непонятно, где вы будете жить, госпожа Чон?
— Мингю сказал, что всё устроит, я дала всё в его руки, — сказала она. — Хёнгу рада, что едет к оппе, но не хочет к папе.
— Не хочу, — подтвердила девочка, сжимая пальчиками ремень безопасности. — Папа зол на меня.
Малышка не понимала, что не была виновата в агрессии отца, пыталась найти проблемы в себе. Это могло окончиться плохо — детской депрессией, из которой она не сможет вылезти в силу возраста сама, а её мама будет не понимать, в чём причина. Но искать ничего в себе не будет — за месяцы разлуки с мужем, которого старалась не вспоминать, и сыном она поняла, как от всего устала. Пусан не был её городом, не нравился запахом моря, видом на залив Суёнман из окна крохотной квартиры. Хёнгу же тут нравилось: она подружилась с соседскими детьми, играла с ними, но родители этих самых детей считали семейку Чон странной и неполной, а младшая только обижалась и говорила, что у неё есть папа и старший брат, но они остались в столице.
Для госпожи Чон звонок сына, а затем и его друга — спасение, в то время как для Хёнгу — сильное огорчение. Хоть и понимала, что в этом городе она как гость, а гостям не положено слишком долго засиживаться.