— Когда ты приезжал в клуб, чтобы что-то узнать у Вонсока о Миён… — Имя погибшей подруги отдалось горечью, но Чихо смогла себя перебороть. Рано или поздно приходится и мёртвых вспоминать, и как бы больно в тот момент ни было, надо пересилить себя, задвинуть горечь в дальние закорки сознания и говорить обычным голосом, чтобы никто, ни одна живая душа не поняла, что это как-то задевает, как-то бьёт по нервам. — Не зря тогда все девушки были в масках. Я была рядом с тобой, пап, а ты меня не узнал даже. Но спасибо, ты рассказал всё, что мы хотели узнать.
— Это забавно осознавать, — капитан говорил всегда очень мало, часто резко, так как работал в той среде, где надо действовать быстро и по приказам, но сейчас, кажется, это была самая длинная его речь за некоторое время, — что твоя дочь, которую ты воспитывал совершенно по-другому, идёт туда, куда ты запретил ей под страхом смерти заходить, танцует полуголой для мужиков, которые ей кидают деньги. Как думаешь, Чихо, что я должен чувствовать по этому поводу? Я рад, что ты занималась тем делом, которое тебе действительно нравилось, хотя я искренне верил, что ты окончишь факультет юриспруденции и будешь работать в органах.
Стыд накрыл с головой. Да, Чихо училась, но испытывала ли удовольствие от учёбы? Не особо. Училась, скорее, для галочки, лишь бы образование получить да отца порадовать, а у самой к чему сердце стремилось? К клубу, к танцам, к псевдониму «Дрянная Даяна» и поддерживанию сучьей маски, которая никогда не трескалась, не падала. Хотелось к этому вернуться, да. Но время не поворачивается вспять, оно течёт равномерно дальше, и время ужина тоже шло, еда остывала, а два человека банально не могли к ней притронуться.
— Поэтому я и не хотела тебе ничего говорить — ты бы ругался, запрещал бы мне всё, но я ведь давно не маленькая. Меня никто не принуждал, я сама захотела, сама пришла, сама танцевала. Ничего не было такого, — врала немного. — Но… Мингю мне сказал, что ты занимаешься аварией. Я бы хотела об этом говорить.
— Почему ты не хочешь поговорить со мной о клубе, в котором работала?
« Потому что боюсь твоей реакции. Потому что боюсь, что ты можешь сделать с кем-то из моих знакомых что-нибудь. Потому что боюсь тебя порой ».
— Я не хочу. — Девушка встала со стула, верх свитера немного задрался, показывая татуировку из борделя отцу, и тот быстро оказался рядом, останавливая дочь за локоть и чуть отгибая край одежды. — Папа!
Чихо боялась этой метки, хоть и не видела её вообще — больших зеркал в доме у матери не было, а показывать госпоже Ким спину, чтобы узнать, что же там изобразили, было стыдно. И вот теперь отец видел две переплетённые между собой буквы «MR» и чувствовал, как в нём поднималась злость. Чихо пыталась спрятать это, даже ударила отца по рукам, а потом, краснея, отошла. Глотку сдавило, почувствовала себя маленькой девочкой, которую застали за чем-то неприличным, хотелось объясниться, да не получилось.