— Только куртку не забудь накинуть, осень всё же.
— Хорошо.
* * *
Вонсок сидел в камере в ожидании суда уже достаточно долго. Он ненавидел ожидания, предпочитал делать всё быстро, чётко, а правоохранительную систему «любил» особенно. Слишком часты были полицейские рейды в клуб, слишком часто приходилось от прихвостней закона откупаться. У них же глаза расширялись от вида этих цветных бумажек, которые сейчас не имели смысла. Не было толка ими светить, эти служители закона были неподкупны, беспристрастны. Вот Чон и сидел, не рыпался, ждал.
Послышались голоса. Мужчина поднял голову. Он не любил тюрьмы и камеры, замкнутые пространства. Дверь открыли, свет из коридора пробрался внутрь тесного помещения, и Вонсок в первую секунду сощурил глаза, поморщился, ведь отвык от яркого света и присутствия людей. От него всё держали в секрете, но он не был знаком с правосудием настолько, чтобы жаловаться в соответствующие инстанции. Его допрашивали, Вонсок говорил всё, что знал, открещивался от взрывчатки, говорил, что ничего не знает.
И вот теперь два человека, в одном из котором он узнал отца Даяны, стояли в проходе. Пока молчали, даже не звали его, и мужчина опасался, что вот прямо сейчас будет заседание суда. Он никогда не был в судах, тем более в качестве обвиняемого, вроде так называли людей-преступников. Но Вонсок очень сильно удивился, когда капитан Шин начал говорить:
— Против вас в отношении взрывчатки нет улик. Выходите, будете помогать нам всем.
Второй мужчина известен не был, но его знал капитан Шин. Он выглядел старше, как-то опытнее, от него исходила странная аура, заставившая поморщиться, но всё же покорно встать на ноги, отряхнуться и пройти к выходу. Вонсок смотрелся щуплым на фоне этих двоих, нерешительным, так как боялся, что это какая-то особая полицейская ловушка, но вроде как двое мужчин не выглядели враждебно. А Мингю, стоявший у стены и привалившийся к ней спиной, выглядел расслабленным, хоть до сих пор помятым.
Месяц прошёл, как Вонсок видел Мингю в последний раз. Может, родственникам стоило и обняться, но ни тот, ни другой не сделали ни шагу навстречу друг другу: просто кивнули, и старший отвёл взгляд, смотря прямо на незнакомого мужчину, который о чём-то тихо переговаривался с капитаном полиции.
— Тебе вроде как грозит срок за распространение порнографии, но если будешь работать и поможешь поймать Юджу, то у тебя будет условный срок. Наймём хорошего адвоката, — сказал старший мужчина весьма неожиданно. Вонсок вздрогнул и нахмурился. — Знакомое имя, да? Меня зовут Кан Сынхун, и твоя Люси вела такую жизнь, что Бонни Паркер сделала бы книксен. Хотя я не уверен, что она имела представление о манерах.