— Гынхо. — Господин Кан посмотрел куда-то вглубь, где неприметно сидел молодой человек, будто дожидаясь своего часа. Он поднял голову, переставая наглаживать полированный пистолет, и его взгляд пересёкся с глазами старшего. — Делай всё, что сможешь. Кинь хоть миллион долларов в полицию, но докажи, что братья Чон не виновны. Ты меня понял? За задание я тебя щедро награжу.
Кан немного подумал, ставя пистолет на предохранитель и убирая его в неприметную кобуру под одеждой. Господин Кан лелеял такого человека, как Гынхо, считался с его мнением, тем более что у них была одна фамилия на двоих, и если Гынхо не его правая рука, то кто? Не мог он быть обычным мужчиной: слишком хорошо умел работать под прикрытием, слишком уж быстро сделки с его участием приносили огромные деньги. Гынхо был лучшим из лучших, и терять такого парня было бы опрометчиво.
— Я сделаю всё возможное, — сказал парень, вставая с насиженного места. — Вы можете положиться на меня. По крайней мере, Чон Мингю будет оправдан.
* * *
Чихо сидела на полу на кухне и не сдерживала слёз, которые лились из глаз. Её мама сидела рядом, тихо обнимая дочь и поглаживая по плечу. Сейчас девушке надо было выплакаться, потом выпить тёплого ромашкового чая и заснуть крепким сном. Но, кажется, она ещё долго не заснёт, снедаемая мыслями и переживаниями. Слишком многое только за один день навалилось, нервы не выдержали, сдали.
— Мам, — Шин подняла глаза на лицо госпожи Ким, и та мягко улыбнулась, — почему так больно?
В её зрачках было что-то непонятное, что-то ужасное, до безумия больное и слишком страшное, чтобы говорить. Правильно говорят, что глаза — зеркало души. Правильно говорят, что всегда стоит смотреть в глаза говорящего, только в них можно увидеть, правду или ложь говорит собеседник. Боль в глазах Даяны была слишком настоящей. Она украла часть её души, принесла к себе в логово и надавливала посильнее, чтобы показать, как же эта частичка будет корчиться, причиняя владелице боль. Сердце, казалось, вырвали, оно, горящее, еле билось, заставляя девушку буквально биться в конвульсиях, содрогаться, считать, что жизнь закончена.
— Если ты чувствуешь боль, значит, ты человек, а не кукла, Чихо. — Мамины нежные руки ласкали лицо, проводили пальцами по волосам, и сама женщина улыбалась. Грустно, правда, но улыбалась. — Ты всё сможешь пройти. Ты сильная девушка. Не так ли?
— Нет, мам, я слабая, слишком слабая. — Голова нашла покой на мамином плече, девушка вдохнула аромат её цветочных духов. Так успокаивало, так расслабляло. — Я всего лишь мечтала о счастье и любви, разве… можно так? Мам, почему я слишком много мечтаю?