И вот, когда всё там устроилось и подошло к развязке, когда все выстроились и протянули руки к небу, когда в дело вступил тот самый старикан и ударил в свой огромный бубен, вот тогда Олег азартно скомандовал:
— Давай, Кэлпи, жги!
И Кэлпи зажгла. Корабль вырвался из-под воды как огромный, сверкающий ярким, злым огнём слиток золота, как кусок солнца, и сиял он до того мощно, что даже отсюда, с нашего острова, на него было больно смотреть.
Потом раздался раскатистый звук, похожий на удар в огромный колокол, и стих он только тогда, когда все там, и на острове, и на кораблях, попадали на колени. Старикан вообще опал как озимые, выбросив вперёд руки с зажатыми в них бубном и посохом, я даже забеспокоился за него, как бы не крякнул от восторга, ну да тут я ничем помочь ему не мог, будь что будет.
А Кэлпи между тем продолжала, и продолжала быстро. Сначала от зависшего над морем корабля ударило вниз огнём, как взрывом, и пошли во все стороны мощные волны, как во время самого сильного урагана.
И залили они пляж, и снесли какие-то укрепления, не это было не важно, а важно было то, что заплясали на этих волнах вражеские корабли, и завертело их, сбивая прицел, и развернуло, и пропала у них охота нападать.
А потом Кэлпи дунула в их сторону потоком воздуха, сначала осторожно, только примеряясь, потом всё сильнее и сильнее, и потащило эти корабли в открытое море, и стали у них рваться выставленные паруса и ломаться мачты, но они и не думали брать рифы и вообще как-то себя спасать, некогда им было, молились они, и вот только тогда божественный ветер немного утих.
Заняло всё это меньше минуты, но, когда наш корабль медленно и торжественно скрылся в море, обстановка там переменилась капитально.
— Всё, — отрапортовала мне Кэлпи. — Конфликт улажен. С орбиты, — и тут она немного запнулась, с чем-то сверяясь, — не заметили. Можно идти.
— Да ладно, — удивлённо сказал Олег, — точно не заметили? Ну тогда вообще хорошо! Тогда, Лена, переживать вообще не о чем!
— К сожалению, есть, — вздохнула она, — пока вы здесь, переживать есть о чём. Олег, не пойми меня неправильно, я тебе очень рада, но, может, вы всё-таки дадите нам спокойно поработать? Ведь не навсегда же прощаемся?
— Не навсегда, — подтвердил бортинженер, — куда ты от меня денешься. А насчёт уйти — так это не ко мне, это вот к командиру. Я-то что, я человек подневольный, вот будет команда, сразу на вылет, а пока нет.
— Тогда, — откашлялся я, приходя в чувство, — экипаж, слушай мою команду, по машинам и на вылет! И валим, Олег, валим отсюда, пока ещё чего-нибудь не случилось!