— Спасибо! — прослезилась Капа, прижимая к себе солдатский сидор с выданными вещами.
— Коли еще чего будет надо, поможем, — заверил председатель, с сочувствием глядя на нее, о том, как жилось бедолагам в капиталистических мирах, он слышал на заседании в обкоме, куда вызвали все руководство из деревень, куда отправляли жить новых граждан. — Вы только не молчите, говорите. А коли кто будет злословить, есть тут у нас бабы злоязыкие, вы внимания не обращайте. Нам сказывайте, коли что не так. Лады, пока прощаюсь. Мы с Ниной Витальевной пойдем, Ирочка вас сама поселит, знает куда, а завтра разведет кого куда направили.
Они с заведующей складом распрощались, передали рыженькой девушке ключи и ушли по своим делам, а та на пару с кузнецом повела Капу с товарищами за плотину, где в самом конце Заречной улицы, на окраине деревни им выделили две пустующие избы. Те оказались серыми, бедными и небольшими, с крышами, крытыми дранкой. Построенными из бревен. Внутри было темновато, однако чисто — перед заселением новых жильцов явно прибрались. В горницах имелось по четыре широких лавки, застеленных ватными матрасами, на каждом лежала стопка постельного белья и полотенца. В первой избе поселили девчат, а во вторую Михаил повел парней.
— Небогато, но у нас все так живут, — смущенно сказала Ирочка, открыв скрипучие двери и показав все внутри. — Сейчас хоть не голодно, как в войну. А после того, как портал поставили, и вовсе хорошо стало — начали завозить через него еду, которую мы раньше и не видали никогда. Говорят, откуда-то от вас, из Миросплетения ее везут. И мясо, и фрукты, и овощи странные. И крупы невиданные, и макароны разные. Народу только у нас мало, особенно мужиков, почти все на войне полегли. Так что за вашими парнями деревенские девки бегать станут, у нас одни старики остались. Замуж не за кого выходить…
— А замуж обязательно? — скривилась Кайдиэль. — А то меня от мужиков тошнит, надоели до смерти.
— Чего так? — удивилась рыженькая.
— Да насиловали постоянно, скоты похотливые, — передернуло полуэльфийку. — По десятку, а то и больше сразу. Не каждая живой после такого останется. Я еще в четырнадцать первый раз это выдержала, едва успела выздороветь, и через три дня — снова… И снова… И снова… И попробуй откажись хоть от чего, смертным боем бить будут. Или порежут.
— Мне с полгода назад и вовсе живот вспороли, — скрипнула зубами Дарикая. — Перед тем насиловали три дня. Повезло, что мимо маг проходил, пожалел и вылечил, а то бы там кровью и истекла.
— Я бы тоже лучше от мужиков подальше держалась, — нервно вздрогнула Нейка, обхватив себя руками, от страшных воспоминаний ей стало дурно. — Меня… Не, не буду рассказывать, не хочу это снова ворошить…