Расписание меня больше не пугало. Оказывается, за один день можно успеть многое, если постараться: и тренировку на полигоне, и лекции в центральном корпусе, и медитации с магистром Кроу. Стало слишком свежо и сыро, чтобы проводить их на опушке парка, теперь мы устраивались в заброшенном актовом зале учебного корпуса на темной половине. Стулья громоздились вдоль стен, с потолка осыпались чешуйки штукатурки, и каждый раз приходилось подметать пол, чтобы не испачкаться.
Я все ждала, когда же мы перейдем от медитаций к изучению магии хаоса или хотя бы начнем говорить о ней, но магистр Кроу не торопился.
– Всему свое время, – сказал он в один из дней, когда, приоткрыв глаза, натолкнулся на мой горящий и нетерпеливый взгляд.
В тот момент я была далека от погружения в себя. Вот уже полчаса я злилась, что чувства парения, или падения, как не было, так и нет.
Может, я не настоящий маг хаоса? Ни мама, ни папа не учились в Академии. Что если магия в моей крови сделалась совсем жиденькой, как вода, и дар никогда не проснется?
– Терпение, студентка Лир. И месяца не прошло, как ты начала учебу. Среди первогодков нет никого, в ком проснулась бы сила.
– На элементалистике, во время практики, у Бэт получилось призвать ветер. Ну как ветер… Маленький ветерок.
Я вспомнила, как небольшой вихрь, сорвавшийся с кончиков пальцев Бэт, закружил в воздухе листы с заметками, взметнул волосы девушки, сидящей впереди, как все стихийники, в основном девчонки, закричали от восторга и принялись наперебой поздравлять однокурсницу.
Зависть снова всколыхнулась в сердце, и я прикусила губу.
– Стихийники – самые слабые маги, ты ведь это знаешь? – с легкой улыбкой спросил магистр Кроу.
Я лишь вздохнула. Поняв, что толку от сегодняшней медитации не будет, он встал и протянул мне руку.
Продолжались и тренировки на полосе препятствий. После первого оценочного занятия магистр Калестор изменил тактику. Теперь мы преодолевали полосу поодиночке. К счастью, до промежуточного зачета еще далеко, иначе бы я, стабильно приходившая последней, нахватала бы столько минусов, что к первой сессии мне бы оставалось только упаковать саквояж и тихонечко покинуть академию.
Я все еще была самой медленной и слабой. По мостику передвигалась боком, едва-едва переставляя ноги. На стену карабкалась целую вечность, делая остановки по пути. Нора в земле вызывала ужас, и я ползла по ней зажмурившись. Странная стратегия, я знаю – очутиться в полной темноте, когда и так ее боишься – но почему-то она работала.
Пока я корячилась на трассе, парни и внимания на меня не обращали. Они привычно устраивали себе передышку, рассевшись на деревянном брусе, как петухи, и так же, как они, распускали хвост и перья.