За выдающиеся заслуги в разработке, создании и успешном применении на фронтах Великой Отечественной войны нового вида вооружения — специальных беспилотных летательных аппаратов для воздушной разведки и корректировки артиллерийского огня, внесших значительный вклад в разгром немецко-фашистских войск в районе Сталинграда, за проявленные высокую инициативу, техническую изобретательность, самоотверженность и доблестный труд в условиях военного времени,
Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик постановляет:
Присвоить инженер-конструктору ГРОМОВУ Алексею Андреевичу высокое звание
ГЕРОЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА
с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
Михаил Иванович Калинин/
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
Александр Федорович Горкин
Москва, Кремль
18 февраля 1943 года
Тёплый воздух в лаборатории пах бумагой, маслом и свежей фанерой. Громов стоял у длинного стола, на котором лежали десятки отпечатанных чертежей — аккуратные, на ватмане, размноженные уже не вручную, а типографским методом. У каждого листа был свой номер. У каждого — допуск.
— Это всё ваши схемы, товарищ Громов, — произнёс голос за спиной. — Только теперь они не «ваши», а государственные. Завод № 264, подчинение — Наркомат авиационной промышленности.
Перед ним стоял лысоватый мужчина в халате, в очках на резинке. Представился просто:
— Профессор Чубаров. Ответственный по внедрению. Слыхал про вас. Прямо скажу: скептически сначала отнёсся. Потом, когда плёнки показали — изменил мнение. Теперь будем работать вместе.
Громов кивнул. За стеклом соседнего цеха — уже собирали первый образец. Он узнал детали с полувзгляда: аэродинамическая схема сохранена, корпус усилен, камера теперь штатная — советская, улучшенная. Всё не так, как на войне, но суть осталась прежней.
— Коллектив работает в усиленном темпе. Все же война, — сказал Чубаров. — У нас в бригаде ребята с Ленинградского института, трое из Харькова, один из ЦАГИ. Так что кадрами мы обеспечены. Но вот времени… времени вечно мало.
— На войне и не бывало иначе, — ответил Громов.
Первое совещание провели в тесной комнате с картой и проектором. Погасили свет, пошли кадры съёмок со Сталинградского фронта. В зале сидели инженеры, два представителя НКВД, один из Генштаба — полковник в шинели без петлиц.
Когда экран засветился с изображением ночного сигнала из-под развалин — в зале стало тихо.
— Это без экипажа? — спросил кто-то из заднего ряда.