В комнате общежития было тихо. За окном сгущались сумерки, февральский вечер опускался на Москву ранним мраком, сквозь который едва просвечивали редкие фонари с тусклыми лампами. Вдали сигналил паровоз, по улицам стучали шаги патрулей. В городе было спокойно, но чутко: Москва оставалась столицей воюющей державы.
Громов уже переоделся: новая гимнастёрка сидела плотно, бязевое белье пахло складом. Он поправил ворот, проверил документы во внутреннем кармане. Всё было на месте: удостоверение, предписание, выписка из штаба фронта, печати. В папке — основные схемы, перечни оборудования, таблицы. Остальное — в голове.
В дверь негромко постучали.
— Входите, — сказал он, поднимаясь.
Вошёл тот же офицер сопровождения. Держал папку с печатью, в другой руке — табельный планшет.
— Товарищ инженер, передали из Ставки: вам нужно прибыть в Ставку Верховного главнокомандующего завтра в 14:00. Вот ваш пропуск на территорию Кремля. Будьте готовы. А пока отдыхайте.
Когда за офицером закрылась дверь, в комнате снова стало тихо.
Громов присел на край кровати. Механически снял сапоги, вытянул ноги. В голове стучало: «четырнадцать ноль-ноль» . Вряд ли он спал с таким комфортом со времён института. Но и таких событий у него никогда в жизни не было.
В углу комнаты, на тумбочке, стоял радиоприёмник. Деревянный корпус, тканевая решётка на динамике, ручка настройки.
Громов подошёл, сел рядом, повернул регулятор. Приёмник ожил треском, зашипел, проскочили голоса, затем обрывки марша. И вдруг — гулкий, глубокий голос, ни с кем не спутаешь:
— Говорит Москва…Говорит Москва…Передаёт Советское Информбюро.
Громов замер. Он уже не чувствовал усталости. Только звук.
— От Советского Информбюро:Войска Донского фронта под командованием генерал-лейтенанта Рокоссовского полностью завершили разгром окружённой группировки немецко-фашистских войск в районе города Сталинграда…
Треск эфира. Затем снова голос, твёрдый, как набат:
— В плен сдались остатки штаба 6-й армии противника.В числе пленных — командующий 6-й армией фельдмаршал Паулюс, начальник штаба Шмидт, командующие корпусами и дивизиями.Взяты огромные трофеи: артиллерия, боеприпасы, техника, склады.Сталинград — освобождён.
Слова звучали, как сталь по камню. Без эмоций — но за каждым стоял огонь.
Громов смотрел в решётку приёмника, как будто видел голос. Он слышал знакомые названия — Садовая, Унрау, тракторный… видел их перед глазами. Там, где его аппараты летали. Где он с Бойко прослушивал сигналы. Где люди шли в бой. Где его работа перестала быть чертежами и стала оружием.