Когда я не могла сдержать слезы, маленькие создания становились особенно ласковыми. Они вытирали мои влажные щеки своими пушистыми тельцами, будто понимая, как мне больно и одиноко. В их присутствии тоска немного отступала, а сердце согревалось от такой неожиданной заботы.
Однажды в камеру вошла служанка с подносом, на котором были хлеб и вода. Увидев множество пауков вокруг меня, она в ужасе отпрянула, готовая разогнать незваных гостей.
— Что это такое?! — воскликнула она, отступая к стене. — Как вы их терпите?!
Я улыбнулась, глядя на своих маленьких друзей.
— Не прогоняйте их, пожалуйста, — мягко попросила женщину. — Это мои друзья. Они единственные, кто не оставил меня в этом мраке.
Служанка удивленно посмотрела на меня, а затем, словно что-то осознав, кивнула.
— Хорошо, госпожа, — тихо произнесла она. — Я не буду их трогать. Видно, что они приносят вам утешение.
— Который сейчас час? — встрепенулась я. — Ночь уже прошла?
— В самом разгаре, — призналась добрая женщина, покачав головой и тайком вздохнув. — Мне так жаль вас. Но я ничего… совсем ничего не могу для вас сделать. Господин, он… Поешьте, прошу.
— Спасибо, — искренне произнесла я. — За все. Но теперь тебе лучше уйти, пока Уротон Пошельон не обнаружил тебя здесь.
Я прекрасно понимала, как сильно рискует служанка, помогая мне. Но одновременно с этим пришло осознание другого. Того, что я не хочу вот так просто сдаваться. Не зря я покинула тех, кого люблю. Не для того вернулась в замок, чтобы проживать остаток дней как крыса. Ну, уж нет, Уротон Пошельон. Последнее слово все равно будет за мной.
Неожиданные гости оставили на стенах узилища много паутины. Она была тонкой и хрупкой, но я все равно попыталась сплести из нее некое подобие веревки. Получилось, прямо скажем, не очень. Спастись мне это не поможет, разве что, скоротает время.
Внезапный шорох заставил меня поднять голову.
В первое мгновение я решила, что это просто игра воображения, но затем увидела ее — Дрим. Паучишка с невероятным ультрамариновым окрасом медленно спускалась по стене, словно королева, возвращающаяся в свои владения.
— Дрим! — воскликнула я, не веря своим глазам. — Как ты здесь оказалась?
Моя маленькая подруга приветливо помахала лапкой, а затем деловито направилась к той самой паутине, которую я безуспешно пыталась превратить в веревку. Лапки паучишки оставляли за собой голубоватые искорки, словно маленькие звезды, падающие на землю. Дрим начала ползать по скрученной паутине, и я с изумлением наблюдала, как та преображается прямо на глазах. Тонкие нити становились толще, прочнее, словно наполняясь какой-то магической силой. Веревка словно оживала, пульсируя в такт движениям моей подруги.