Борис хохочет уже поддатый, сидя во главе поперечного стола с княжной. Остальные в рот мне смотрят. Местные да гости и друг друга с интересом разглядывают, лица посветлевшие, такие радостные. Даже Люта улыбается хоть и скромненько, особенно, когда её Борис с таким восторгом расхваливает.
Одна Сашка сидит в растерянности. То задумчиво в стакан браги всматривается, то сжимает ложку, играя скулами. Всё надумывает себе что–то. Прокручивает в голове наш поход, переосмысливает… Отец её периодически ругает на ухо, та фыркает и нос хмурит, на меня поглядывая неоднозначно. То ли убить хочет, то ли боится.
А может в себе разочарована, ибо разбиты её идеалы. Приняла помощь тёмного короля, «нечистого ирода», какая досада.
Празднуя победу, пировали весь день и до самой ночи. Затем с чистой совестью я завалился спать в гостевых покоях, взяв с собой и пьяненькую Люту. Хотел быстренько удовлетворить свою похоть, да завалиться в обнимку с нежной грелочкой. Но не угадал. Котёнок так по мне соскучился, что угомониться не мог аж до четырёх утра. К счастью, ничего не воспламенили. И рогами вроде тоже не бодались.
Позавтракав в малом зале в окружении лишь князей, я решил, наконец, поднять главный вопрос. Казалось бы, никаких подводных камней нет — Борис всеми руками и ногами за присоединение к Королевству. Но тут в процессе обсуждения деталей в проёме возникает Сашка. Одетая уже в сине–золотое непышное платье барышни, распустила светлые лоснящиеся кудри, сама пышет свежестью, глазища развратно подкрасила — у меня аж дух перехватило, когда её рассмотрел.
Увидев дочку, Борис и сам изумился. И чуть не подавился.
— Сашка? Ты ли это⁈ — Ахнул, откашливаясь. — Когда ж такое было, что маменькино платье…
— Полно, батька, — обрубила княжна, усаживаясь по диагонали от меня. — Я всё–таки женщина. Хоть и ратные дела люблю, от своего статуса отказываться не буду. Коль я наследница, мне и решать, что с Ростовским княжеством делать. А ты, тёмный король, на наши земли губу не раскатывай, понял?
Вот это наезды! Вчера с опаской на меня смотрела, а сегодня уже посмелее глядит. Может, поняла, что не тронула моё сердце своим мастерством, теперь чарами пытается воздействовать.
— Полегче, соплячка, с королём говоришь, — стали возмущаться мои князья. — Язык бы прикусила.
— Дочь, не забывайся, — возмутился на неё и Борис.
— Я своё слово сказала, и весь люд за мной, ты это знаешь, — пробурчала уже тише, но взгляд исподлобья не увела, которым в меня буквально впилась.
Видать, закралась у неё особая обида. Хотя я ничего плохого ей не сделал. Похоже, решила, что насмехался всё то время, что провёл с ними в походе.