Касандра лихорадочно рылась в памяти, пытаясь вспомнить хоть что-то о драконе, которого тогда видела первый раз в жизни.
— Он темно-серый с такой зеленцой и красными глазами. Любит, чтобы ему чесали надбровья, там чешуйки мягкие. — Девушка сомневалась, что по таким приметам можно понять, о каком драконе идет речь, но больше сказать было нечего.
— Ясно, — совершенно неожиданно для нее кивнул Асиешс. — Красноглазый с такой шкурой там один. Повезло тебе, он суточник. Они редкие. Могут летать и днем и ночью. Переключают зрение. Прекрасный экземпляр.
— Что значит — ей повезло? Да вы совсем спятили, господа офицеры? Девицам в корпусе не место. То, что она из семьи двуликих, дела не меняет, тем более приемыш! Какая присяга? — вскипел от замечания змея толстяк капитан. — Полковник Хордингтон! Этого нельзя допустить! Будет скандал.
— Вы не понимаете, капитан Сайледин. — Двуликий змей не мигая уставился на раскрасневшегося, разозлившегося окончательно толстяка. — Если зверь выбрал, то или мисель дает присягу, или дракона ей придется подарить. Конечно, если вы не решите его ликвидировать. Занимать место в драконятнике корпуса может только дракон, имеющий наездника-курсанта.
— «Подарить»⁈ — Истошный вопль Жербона, казалось, был последней каплей в чашу терпения полковника.
Надо было уже наконец принять решение и как-то завершить эту нелепую ситуацию с черноволосой пигалицей и присягой, превратившейся в цирковой балаган.
— Ведите дракона, — последовал четкий приказ, и все присутствующие на плацу курсанты и будущие курсанты оживились в предвкушении редкостного зрелища.
Многие из них еще никогда не общались близко с этими летающими ящерами. Момент запечатления происходил уже в корпусе под присмотром инструктора-драконоведа.
А тут такое событие. Какая-то выскочка, девица, желающая летать. Надо же. Кто-то из второгодок в задних рядах даже начал делать ставки. Примут — не примут. Полетит — не полетит.
Среди новичков тоже тихонечко спорили.
— Наверное, полковник решил сбить спесь с этой нахалки, — самоуверенно предположил чем-то похожий на капитана Сайледина плотный, стриженный под горшок парень.
— А может, проверят и примут! — возразил ему вихрастый и рыжий, успевший принять присягу сразу перед Касандрой. — Вдруг и правда ее дракон?
Курсанты гудели, толстый капитан что-то негромко пытался доказывать полковнику, напирая на то, что корпус покроется несмываемым позором, приняв в свои ряды девушку. А потом начиная заверять, что зверь не примет самозванку и им придется отбывать срок на каторге, если дракон разорвет обманщицу.