По правде говоря, в жизни Рейгард тоже предпочитал играть. Почти все его отношения из периода «до проклятья» были ненастоящими, искусственными, игрушечными — и сломались, стоило ему из сильного мага, дракона и наследника престола стать чудовищем. Ни с кем из своих приятелей, с которыми Рейгард общался в академии, он теперь не виделся. Хотя они, возможно, были бы и рады встретиться, всё же прав на трон его пока никто не лишал. Но вот сам Рейгард чувствовал фальшь, окружающую его, и больше не мог жить среди лести и лжи.
Проклятье Марсии разрушило его жизнь, это правда, — но оно же починило её, заставило посмотреть на всё под другим углом, осознать, насколько неважен на самом деле статус, да и сила магии. Всё это может исчезнуть за одно мгновение, как случилось с Рейгардом. Если чем-то в жизни и нужно дорожить, так это искренностью и верностью, которые всегда были у Лины и которые он столь презрительно отверг ради удовлетворения глупого самолюбия. И чего добился, кроме презрения к себе?
Рейгард старался не озвучивать мысли о том, что брат будет лучшим королём, вслух — потому что знал: тот не одобрит, — но, глядя на Себастьяна, с каждым днём всё сильнее уверялся в этом. И дело не в проклятье. Просто брат достойнее и мудрее, и то, что до Рейгарда доходило с трудом и кровью, второй наследник будто знал всегда.
Да, брат был бы доволен тем, с каким смирением Рейгард влился в репетицию. А через несколько минут смирение даже сменилось удовольствием. Во-первых, господин дель Гайло действительно был прекрасным режиссёром, его не зря называли мэтром — хотя вообще-то звание мэтра за работу в театре не присваивалось. А во-вторых, рядом на сцене стояла Лина и играла на флейте. В прошлом девушка лишь упоминала, что умеет на ней играть, но Рейгард ни разу не слышал, как она это делает. В академии у неё флейты не было, а сводить Лину куда-нибудь специально, чтобы она сыграла, наследник не догадался. Хотя, судя по тому, с каким трепетом девушка погружалась в музыку сейчас, скорее всего, зря. Но он тогда действовал классическими методами — совместные занятия артефакторикой, чтобы Лина могла показать свои знания, да и способ сблизиться это прекрасный, затем задушевные разговоры о разном, и после — кафе, ресторан, театр и прочие заведения. Это Рейгард развлекал Лину, а не она его, поэтому её игру на флейте он оценил лишь сейчас. Конечно, наследник слышал и более искусное исполнение, но в игре Лины — как и во всём, что она делала, — было больше искренности и погружения в мелодию. Жаль, что смотреть на девушку Рейгард не мог — только слушать, наслаждаясь звучанием инструмента, который, благодаря рукам Лины и её внимательности, поддерживал каждое слово актёров на сцене.