— Мне тоже.
Голос Лины послышался сзади, и Рейгард, удивившись тому, что она сейчас здесь — настолько рано, даже солнце ещё не встало! — обернулся.
Она стояла рядом, за его спиной, одетая лишь в ночную рубашку, с распущенными волосами, и выглядела так, будто недавно встала с постели. Сонная, босая… бесконечно родная и любимая.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Рейгард, поднимая взгляд от голых ног Лины. Рубашка была выше колен, поэтому сделать это оказалось непросто.
— Я здесь спала, — ответила Лина с такой лёгкостью, будто не видела ничего необычного в сказанном. — С тобой, Рей. И надеюсь, что теперь так будет всегда.
— Лина…
Рейгард собирался сказать, что не примет жертв. Что не должна она оставаться рядом из жалости. Что он справится со всеми испытаниями, а Лина может делать то, что хотела изначально, — вернуться к своей подруге и продолжать работать в их совместном магазине. Главное — чтобы Лина разрешала ему видеться с Касси почаще.
— Не говори ничего, — покачала головой девушка, улыбнувшись. — Просто позволь мне поцеловать тебя.
— Как я могу не позволить? — засмеялся Рейгард. — Я ведь люблю тебя. Всегда любил и всегда буду любить.
— И я люблю тебя, — повторила Лина, делая шаг вперед. — Всегда любила и всегда буду любить.
Как всё-таки чудесно — быть человеком, а не зубастым чудовищем! Обнимать любимую девушку, не боясь проткнуть её когтями, целовать глубоко и безудержно, вновь бесконечно прося прощение за каждую капельку боли, что она пережила по его вине.
Рейгарду казалось, что он понемногу растворяется в Лине, становится её частью, её продолжением, — поэтому он не слишком удивился, когда это случилось на самом деле.
Аделина
Себастьян был прав — искренне подаренное невозможно вернуть.
Но возможно разделить.
В этом и был секрет короля Лейвона, настолько любящего свою супругу, что ему захотелось разделить с ней свой полёт. И с момента прохождения ритуала, единственно сложным условием которого является совместное искреннее чувство, у Лейвона и его королевы стал один дракон на двоих. И каждый раз, когда король превращался, с ним же превращалась и его супруга.
Две души в одном теле дракона. Крылья на двоих. Мне показалась настолько чудесной идея древнего короля, что я немедленно захотела претворить её в жизнь. Немедленно не получилось — ритуал нужно было проводить на рассвете, который я едва не проспала, уснув под боком у Рея.
Он проснулся сам. Подошёл к окну, чтобы полюбоваться на встающее солнце, и я сразу поняла — сейчас. Сейчас, пока он не знает, что я собираюсь сделать. Иначе не позволит, испугавшись за мою жизнь, как Себастьян. Ведь Рей тоже не верил, что я люблю его по-настоящему, не руководствуясь ни жалостью, ни благодарностью за спасение.