Ультиматум
СССР, Москва,
8 сентября 1962 года
В парке имени Горького на лавочке под шелестящими ивами сидели двое — красивая молодая женщина в синем шелковом платье и коренастый лысеющий мужчина лет сорока пяти в легком летнем костюме от «Большевички».
Солнце лениво валилось к горизонту, и река за гранитной кромкой набережной уже заискрилась золотыми вечерними бликами. Неподалеку на танцплощадке оркестр играл вальс. Воскресенье, единственный выходной на неделе, заканчивалось — и о необходимости возвращаться завтра с утра на работу думать не хотелось.
— Ты не голодна, Томочка? — спросил мужчина, складывая газету в карман.
Женщина повернулась к нему, с улыбкой покачала головой. Ее темные волосы были уложены в замысловатую прическу, над губой темнела родинка.
— Знаешь, Миша, с каким удовольствием я бы осталась тут с тобой, на лавочке в парке, насовсем. Глядеть на воду, на птиц, держать тебя за руку, слушать шелест ветра… Никуда не рваться, ничего не желать…
— А я бы с удовольствием перекусил сейчас, — крякнул Миша и завертел головой в поисках кафе. В конце аллеи прохаживались пары. В той стороне, на площади, крутились аттракционы, звучала музыка, лилась рекой жизнь. Тамара звонко рассмеялась, провела рукой по розовой круглой щеке своего спутника.
— Мне просто хорошо с тобой, понимаешь?
— Я люблю тебя, Томочка, — сипло сообщил Миша в ответ на ухо женщине, — люблю до смерти. Но надо же иногда кушать. Хоть червячка в животе заморить.
— Что ж… я бы съела сейчас мороженое. — Тамара лениво потянулась, как угревшаяся на солнышке кошка.
— Эскимо, пломбир? — Миша уже был на ногах.
— Без разницы.
— А ужинать все равно поедем в «Прагу»! — крикнул он уже на ходу.
Тамара снова рассмеялась. Михаил любил жить на широкую ногу. Несколько раз в неделю они ужинали в ресторанах — и повсюду у мужа имелись связи, столик в резерве и спецобслуживание. Они были женаты четыре года и каждое лето выезжали в лучшие здравницы Абхазии, Сочи и Крыма. Михаил никогда не отказывал жене ни в чем — и Тамара ценила это.
«Вот бы автомобиль, — соскальзывая в дрему, успела подумать женщина. — День рождения у меня в декабре… интересно, купит или нет? Придется учиться водить. Пустяки, научусь…»
Она вздрогнула, открыла глаза — и зажмурилась от яркого света. Солнце успело коснуться крыши многоэтажного жилого дома за Москвой-рекой и теперь светило прямо в лицо.
— Миша?
На аллее было малолюдно. Тамара нашла в сумочке часы: двадцать пять минут восьмого. «Когда мы присели отдохнуть на лавку, стрелки показывали почти семь. Мы немного поболтали, затем Мишка пошел за мороженым, а я, должно быть, уснула. Где же он так долго?..»