Роман. Единственный после отца, кого она когда‑то по‑настоящему любила и боготворила. Старше, опытнее, красивый, уверенный в себе. С тем спокойным властным голосом, перед которым она волей‑неволей прогибалась. Он был для нее всем: наставником, любовником, другом и защитником. Казался идеальным мужчиной: щедрым на похвалу, внимательным к деталям, всегда рядом, если нужно. На фоне отцовской холодности и материнской тревожной любви он выглядел как спасение.
Александра долго верила, что это и есть любовь. Та, что делает сильнее. Та, что поддерживает. Та, что про «мы» и «навсегда».
Она вспоминала, как он учил ее всему: бизнес‑процессам, переговорам, умению держать марку, понимать клиентов. Роман хотел видеть в ней идеального ассистента и партнера, и она им стала. Для него.
Год отношений. Год, за который она успела привязаться до боли. Год, в котором впервые позволила себе чувствовать. Любила, отдавала всю себя, растворялась в нем и собиралась замуж, а он…
А потом случилась сцена на парковке. Вышла за кофе, возвращалась к салону, и увидела Романа, но не одного. Рядом с ним стояла женщина, красивая, ухоженная. Жена, чье имя Саша слышала впервые. Жена, которая знала все. Которая смотрела на нее спокойно, даже жалостливо.
— Прости, девочка, но ты просто игрушка для него, — мягко проговорила та. — Знаешь сколько вас таких…
Мир рухнул, но очень тихо. Когда Саша вернулась в салон, внутри у нее все уже умерло. Именно так, без пафоса. Просто… умерло. Как будто кто‑то выключил свет, и она сидела в абсолютной темноте.
Два дня Северская собирала себя по осколкам, а потом написала заявление об уходе и ушла. Без скандала, без сцен. Не дала Роману ни шанса объясниться. Он пытался удержать, клялся в любви, обещал развестись, но Саша не желала ничего слышать. Он для нее умер.
— Ты поступаешь импульсивно. Я не этому тебя учил!
Она тогда впервые улыбнулась спокойно и холодно:
— Я усвоила урок и знаю, как стать лучше тебя.
Александра ушла, не оглянувшись и ни разу об этом не пожалела. Обещала стать лучше и стала.
Создала новую себя. Сублимировала боль в ресурс. Взялась за работу так, будто выжигала внутри каждую слабую точку. Прокачивала навыки, связи, бренд. Жила на работе, добивалась невозможного. И в какой‑то момент поняла, что обогнала Романа. Оставила далеко позади. Так далеко, что теперь ему до нее не дотянуться.
И это было единственное, чем она по‑настоящему гордилась. Единственное, что не причиняло ей боль.
Северская с силой сжала руль, сворачивая на парковку своего дома. Прошлое всё ещё могло ее ранить, но уже не болью, а холодной яростью. Вывод, который она сделала был простым и безжалостным: мужчины берут ровно столько, сколько им позволяют. А она больше не собиралась ничего никому позволять.