С недоумением уставившись на меня, он хотел что-то сказать, но Рубин отреагировал раньше, стукнув его по темечку рукояткой ножа. Удачно: боевик начал заваливаться вперёд. Лётчик подхватил его и аккуратно уложил на крыльцо.
А в следующее мгновение в дверном проёме появились модификанты. Оба сразу. Сам бой был слишком скоротечным, чтобы я мог зафиксировать детали, но Рубин справился. Правда, ценой ещё одного разодранного рукава, правой штанины и, кажется, ушиба груди.
Справившись с последним модификантом, Рубин выпрямился. Посмотрел на меня, улыбаясь, и сделал приглашающий жест.
Ровно в этот момент за его спиной я разглядел фигуру с оружием, нацеленным прямо ему в голову.
Возможно, у обычных людей, безо всяких хитрых модификаций, тоже есть механизм, позволяющий растягивать время. Потому что в тот миг оно будто застыло. Воздух стал тягучим, как смола. Я помнил, что хотел вырвать пистолет, чтобы успеть выстрелить, но пришёл в себя только тогда, когда всё было кончено.
Рубин глядел на меня с изумлением. Рука до боли сжимала рукоятку пистолета. А за спиной лётчика бесформенной кучей валялся подстреленный мной боевик.
Когда я подошёл к Рубину, любитель жестянок уже начинал шевелиться на крыльце. Пришлось поторопиться, чтобы успеть его зафиксировать. Как обычно в таких ситуациях, пришлось использовать брючный тактический ремень.
Видимо, осознав ситуацию, боевик передумал приходить в себя и попытался расслабиться. Конечно же, ему это не помогло.
Рубин где-то достал фонарик и посветил ярким лучом ему в лицо. Боевик рефлекторно зажмурился.
— Скажи, ты жить хочешь? — спросил я.
Боевик никак не отреагировал.
— А жить, не испытывая боли?
Тот нехотя, поморщившись, приподнял веки.
— Вы совершаете большую ошибку, — сказал он. — Я дам вам возможность сдаться. Тогда, так и быть, возможно, вы сами не будете испытывать боли в самое ближайшее время… да уберите же эту чёртову лампу!
Рубин посмотрел на меня и подмигнул. Разумеется, луч остался направлен на лицо боевика.
— Как зовут? — спросил я. — Должность? Звание?
— Иди… себя, — грубо ответил он.
Я поморщился. Потом достал из кармана индивидуальную аптечку, вскрыл её и вытащил шприц-тюбик с обезболивающим. Потом знаком показал Рубину поднять фонарик.
— Свет мешает? — спросил я, когда лётчик поставил фонарик на пол, благодаря чему гостиная наполнилась мягким рассеянным светом. — И голова, видимо, побаливает… это ничего! Скоро голова пройдёт. Сначала поболит немного всё — потом пройдёт.
Я показал боевику шприц-тюбик.
— Знаешь, что там?
— Идиот, — выплюнул он. — У меня иммунитет!