Тут уже я растерялся. Был уверен, что суборбитальный самолёт взлетает с обычного аэродрома. По крайней мере, никаких шахт мной в Жуковском мной замечено не было, даже под землёй. Впрочем… так столько всего наворочено!
— Он как «Буран» взлетает, что ли? — удивился я.
— Ну… не совсем. Он не такой тяжёлый. Даже близко не такой тяжёлый, скажем так. Так что носитель на основе «Сармата». И это не совсем штатный старт. Просто нам ведь и обратно долететь надо будет, помните? Вот, чтобы горючего хватило — нас выведут на низкую орбиту, что называется, на халяву, — улыбнулся Рубин. — Такой вариант был предусмотрен при проектировании. Но, честно говоря, мне в голову не приходило, что он когда-то будет использован.
— То есть, опыта таких стартов у тебя нет, так? — уточнил Пуля.
— Только в симуляции, — ответил Рубин.
— Ясно… может, стоило потренироваться?
— У нас не так много «Сарматов» осталось, как ты понимаешь, — улыбнулся лётчик. — По понятным причинам…
Некоторое время молчали, разглядывая стремительную машину. Пока Рубин снова не заговорил:
— Ну чего стоим-то? Знакомиться пойдём?
Мы двинулись дальше, приближаясь к стоянке. Никого из техников видно не было — что и не удивительно, время уже за полночь.
Суборбитальный аппарат был подключен к внешним коммуникациям: под брюхом виднелись провода и шланги, состыкованные с техническим ящиком на стоянке.
При нашем приближении вдруг зажглись габаритные огни и начали подниматься фонари обеих кабин.
— Ого! Он тебя опознал? Или какой-то радиоключ? — спросил Рубин.
— У нас связь по радио. Ну и да — он может меня узнать даже при радиомолчании, изображение с внешних камер обрабатывается.
— Интересно, он изначально задумывался трёхместным? — спросил я, поднимаясь по трапу, ведущему к задней кабинке.
— Ага, — кивнул Пуля. — Это первый лётный экземпляр. Экспериментальная модель, по сути. В первой кабине лётчик с нейроинтерфейсом. Во второй — дублирующий лётчик и кибернетик, представитель разработчика. Специфика проекта.
— Если не ошибаюсь, то вроде смысл нейроинтерфейса в том, что обычные органы управления не обеспечивали достаточной скорости реакции… для чего тогда обычный лётчик-дублёр? — спросил я.
— Интеллект машины в случае нештатной ситуации обеспечивает выведение из маршевого режима, — пояснил Рубин. — А дальше решения принимает человек.
Я заглянул во вторую кабину. Два кресла-ложемента стояли очень плотно, впритирку. Хорошо хоть моим соседом будет поджарый Пуля… двоих меня сюда упаковать было бы очень сложно…
— Тесновато, — сказал Пуля. — А катапультироваться так не опасно в случае чего?