Дождавшись, когда сотрапезник немного замедлит истребление пищи и начнет проявлять интерес к чему-либо еще, Ольга попыталась осторожно поинтересоваться так волновавшей ее судьбой Камиллы.
— А что, господин наместник, — издалека начала она, — разве обитатели дворца не успели разбежаться перед вашим приходом? Вроде в городе говорили, что его не захватывали, а сдавали по предварительной договоренности?
— Что за дурацкий вопрос? — Демон на миг оторвался от тарелки и прострелил Ольгу полным подозрительности взглядом. — Конечно, разбежались.
— А как же тогда к вам попала Камилла? Не успела сбежать?
— И не собиралась. Она осталась специально, чтобы напроситься ко мне в фаворитки.
Видимо, благородное словечко, подцепленное от советника, демону очень понравилось, так как употреблял он его с эдаким чувством собственной благопристойности. Так, глядишь, и к цивилизации приобщится.
— А почему ж тогда убежала?
— Чтоб я еще знал… Она ведь мне даже письма с объяснениями не оставила. Может, я ей надоел. А может, как утверждает советник, не оплатил достойно ее услуги… Нет, но ты же не думаешь, что я ее съел?
— Нет. Но были и другие варианты.
— Например?
— Ну, например, подарить этому придурку, что сегодня утром ко мне вломился. В виде гуманитарной помощи. Или солдатам отдать. Или, наоборот, прикончить, чтобы никому больше не досталась. А может, вы вообще ее нечаянно в процессе пользования… того… поломали. Это все как раз в вашем духе.
Наместник опустил пирожок, который уже намеревался запихнуть целиком в пасть, и состроил обиженную физиономию.
— Ты же меня совсем не знаешь, как ты можешь судить, что в моем духе, а что нет?
— Я достаточно наслышана о ваших деяниях. А разве на самом деле вы так раньше не делали?
— Но то же было раньше! Тебя я ведь никому не подарил! Даже попользоваться не одолжил, хотя разок-другой с Ниххом никакой опасности для жизни не представляет.
— Я вам очень благодарна. Но почему?
— Потому, что не хочу.
— Вы хотите сказать, что в последнее время ваши взгляды на жизнь настолько изменились?
Наместник задумался, отрешенно закидывая в пасть пирожок за пирожком. Со стороны казалось, что мозги у него работают на этих пирожках и как раз сейчас он пытается их раскочегарить усиленной подпиткой, чтобы произвести на свет умную мысль.
— Не то чтобы на жизнь… — сказал он наконец, когда пирожки на блюде закончились (а Ольга так рассчитывала пихнуть пару штук в ящик комода!), — но на некоторые ее области. Словом, многое из того, что ты обо мне слышала, устарело. Даже если было правдой, что тоже необязательно.