— Сколько⁈ — ошалело выдохнул дон Хосе, тоже частично протрезвев от шока и засомневавшись, а не является ли услышанное тяжким последствием неумеренного пития.
— Пятьсот, господа, пятьсот, могу повторить по рунам. Также Ольга просила лично вас, мадам Катрин, позаботиться о Пако и Шарике.
— Да как же… — Мадам даже растерялась немного от нежданного богатства. — Нет, мы, конечно… Мы бы и так не бросили… но как же так…
— Прошу вас, не надо лишних слов, — Лукас с деловитым видом поднялся и направился к лестнице. — Нельзя терять время. Собирайтесь немедленно. Деньги я сейчас принесу.
— О боги… — потрясенно прошептал перепуганный дон Хосе. — А куда же мы их денем? Такую прорву денег?
— Купим еще один фургон, — решительно изрекла мадам. — И лошадку. И акробатов наконец наймем. А с идеей все это пропить можете сразу расстаться. Где Инес?
— Мы ее попросили посидеть с маэстро Карлосом, — виновато пояснил Юст, частично вернувшись в реальность. — Ну она же все равно не пьет… Значит, вы в самом деле уезжаете? Жаль… Я хотел поближе познакомиться с Пако… Такой материал для пьесы, такой конфликт личности и общества…
— А мы вас еще навестим, — пообещал дон Мигель. — Обязательно заедем, а как же. Посидим, пива выпьем…
— Хулио, растолкай этого пьянчугу, и запрягайте, — распорядилась мадам Катрин. — А то останемся и без денег, и без голов.
Пако задумчиво посмотрел вслед Лукасу, исчезающему за дверью спальни на втором этаже, где под бдительным присмотром Тарьеновой матушки хранился неприкосновенный денежный запас, оставленный Ольгой на случай «если вдруг со мной чего…». Долго и медленно подумал. И решительно произнес:
— Я остаюсь.
Когда крылатый демон хмурился или удивленно приподнимал брови, зрелище получалось не менее жуткое, чем от его зубастой улыбки. Собственно, бровей в человеческом понимании этого слова у него не было, их частично заменяли узкие темные уплотнения в том месте, где серая кожа лица переходила в лобную броню. Когда они двигались в подражание человеческой мимике, то либо залезали на лоб, либо наползали друг на дружку, так как в нормальном состоянии почти сходились над переносицей. Вернее, над тем местом, где она бывает у людей.
Ольга нервно поправила платье, которое даже в ушитом виде казалось ей чересчур вызывающим для общения с наместником. Особенно когда у него брови уже на лбу и глаза, того и гляди, за ними последуют.
— Что это на тебе надето? — наконец выговорил Харган, подтвердив Ольгины худшие опасения.
— Платье Камиллы, — честно ответила Ольга, готовясь принять заслуженную критику своих достижений в модельном искусстве.