— Успокойся. Давай сюда куртку. Разувайся. Проходи на кухню. Сейчас выпьешь чаю, расслабишься и все мне расскажешь. Я бы предложил тебе выпить, но нету. Могу сбегать, если хочешь…
— Нет! — почти выкрикнула перепуганная девушка. — Не уходи!
— Хорошо-хорошо, никуда не уйду, только не трясись ты так.
Кантор подхватил чемоданчик и сумку и торопливо направился в комнату, пока Настя не обратила внимание на выражение его лица. Не было уверенности, что оно осталось неизменным, когда сволочные голоса вздумали высказаться.
«Ты там смотри, — мрачно съязвил второй, — а то у тебя утешение перепуганных девиц сам помнишь чем заканчивается».
«Что б ты понимал! — немедленно отозвался первый. — Как раз то, что им обоим нужно! Ты того… не зевай! Сам знаешь, лучшее лекарство от потерь — новые приобретения…»
Кантор мысленно высказал, где и в каком виде он видал подобные способы утешения, и потребовал заткнуться.
«Странно, — хором подивились оба голоса, — после хинской истории ты именно так и утешался…»
«Это был не я, — огрызнулся Кантор, — а ты. Нечего тут…»
«А меня тогда вообще не было!» — возмущенно вставил второй.
«Вы мне мешаете! Сколько раз говорить. — общайтесь так, чтобы я вас не слышал! Особенно когда я с живыми людьми разговариваю! Без вас тошно, придурки!»
Настя так и стояла в коридоре, вжавшись в стену, с сапогом в трясущихся руках, словно засомневалась в своем решении и подумывала, а не сбежать ли отсюда еще куда-нибудь. Сейчас бы пригодился тот памятный эликсир, которым товарищ Кантор когда-то в прошлой жизни отпаивал напарницу, но где его взять… Даже если в этом мире и делают нечто подобное, вряд ли оно найдется в обшарпанной коробке с лекарствами, запихнутой на дальнюю полку в ванной. Виктор не похож на человека, пользующегося успокоительными эликсирами, такие предпочитают лечить душевные расстройства стаканом водки…
— Настя, — как можно ласковее позвал Кантор, — может, тебе лучше сесть?
Гостья покорно поковыляла на кухню, на ходу прощаясь с идеей сбежать, а заодно, похоже, и с жизнью. Освободившись наконец от второго сапога, она притихла и сосредоточила внимание на кошке, которая немедленно запрыгнула на свободные колени и потребовала ласки, комплиментов и вдумчивого поглаживания своей персоны.
Кантор включил чайник и присел напротив.
— А теперь рассказывай.
Настя отчего-то замялась. Нет, честное слово, с ее братом было проще! Жак и так-то не особо стеснялся делиться своими страхами, а уж если напивался, то и государственные тайны заодно растрепывал. А как разговорить совершенно трезвую и до смерти перепуганную девицу?