— А что, сильно видно? — такого вопроса я ожидал меньше всего. Алекс, может, и не Рома, но энергетику видит. — Это, наверное, из-за того, что мандалы ко мне прилипли намертво. Сенсей говорит, эгрегор нашей традиции вошёл с ними в конфликт. И на энергетике наверняка отразилось…
В глазах Алекса плескался холод.
— Будешь продолжать в таком духе — разговора не выйдет. Или мы в прошлый раз не всё прояснили? Мы команда, или мне лучше уйти?
Я слегка опешил. Он, Рыжий, сейчас предъявляет мне претензии, что я не выкладываю ему всё, как старому другу? Когда мы стали так близки? Или он пытается мной манипулировать?
— Нельзя разбрасываться тем, что дорого! Даже на словах. Мы оба знаем, что ты не можешь уйти. Эта магическая группа — единственная точка опоры, которая у тебя сейчас есть. Ты потерял любимую женщину, но что хуже всего — ты потерял Путь! — Жрец влез неожиданно, и едва я осознал, что он несёт, как тут же захлопнул рот. Даже зубами клацнул.
Старый друг, блин. Выдал такую речь, что у Рыжего теперь глаза как блюдца. Я сконцентрировался, как учила Лея, и выдохнул, отодвигая Жреца в самый дальний угол сознания. И впервые почувствовал, что при этом происходит. Серая тень тонкой поволокой пронеслась перед глазами, свернулась в точку и упала камнем на дно где-то внутри меня. В голове стало поразительно тихо. Я молчал, прислушиваясь к ощущениям. Ушёл. Я здесь один. Точно один.
А потом посмотрел в глаза Рыжему.
— Это что сейчас было? Или кто? — тихо спросил он, почти прошептал. Лицо его выглядело по-детски ошарашенным.
— Жрец храма Смерти, — вздохнул я. — Моё прошлое воплощение. Я недавно научился вытаскивать их из себя в реале, но они теперь и сами вылезают. Иногда неожиданно. Этот к тебе неравнодушен, в прошлой жизни ты был его учеником.
Рыжий открыл рот. Потом закрыл и внимательно посмотрел на меня уже без своего холодного пафоса. Кажется, в первый раз я видел его по-настоящему озадаченным.
— Не думаю, что это хорошо, — проговорил он. — И сколько их?
— Ну, Таролог, Алхимик, Мастер Печатей, Жрец, ты его видел, японский воин, маленький мальчик из тропической деревни, — перечислил я. — Но этот себя никак не проявляет, по крайней мере, я не замечал.
— И давно это так? — Рыжий нахмурился. — Не помню, чтобы ты рассказывал про эти воплощения.
— Потому что это не главная проблема.
Я молча достал из кармана часы, которые Рыжий передал мне перед смертью, и положил перед ним на стол. Мог бы, конечно, сперва хоть немного объясниться, но, признаться, мне понравилось видеть его удивлённым. Все эти его холодные маски спадали, лицо приобретало немного детское выражение. Какие-то мгновения он был настоящим.