— Ничего себе у вас технично учёт ведётся, — присвистывает Стеклов.
— Серёжа, в регистратуре у них около часа свободного времени в смену, мы хронометрировали! — подхватывается что-то доказывать Стеклов, но потом осекается. — В общем, всё в ресурсе, никто не загибается. Но мы не об этом… Предварительно достигнуты договорённости по получению гранта от государства. Слава богу, и до нас что-то дошло. — Тут Котлинский делает драматическую паузу, давая нам оценить грандиозность ситуации.
— Вы не боитесь надеяться финансово на нашу державу в вопросе, где её помощь действительно не помешала бы? — скептически воспринимаю новость я, пользуясь этой паузой. Я уже достаточно пообтерся тут, чтоб понимать, на что категорически рассчитывать не сто́ит.
— Ты не всё знаешь. Есть государственные программы повышения рождаемости, стимулирования роста населения и тэдэ. До этого момента, они касались только фактической помощи женщинам: материальные выплаты за первого, второго, третьего и далее по нарастающей ребёнка. Эти выплаты уже давно нормально выплачивают, ты просто не сталкивался. — Ну да, сколько мне лет-то. — Сейчас принято решение, что помогать нужно не только после рождения, а уже и до. Вернее, у врачей это решение всегда очевидно, а до финансистов только сейчас дошло. Под сильным нажимом сверху… За патронаж женщин, которые захотят обратиться в Центр Первой Категории (это мы), но не в состоянии оплатить по нашим утверждённым Министерством расценкам, конкретно нашей клинике будет компенсировать Государство. Процедура разработана, я со всеми задействованными встречался, лично в деталях обсуждал, за это можно не беспокоиться. Тема уже полтора года на слуху в узких кругах, но только сейчас окончили согласования всех процедур. — И. В. барабанит пальцами по столу, намекая, что беспокоиться действительно не стоит, но подробностей он не расскажет. — Пока это — пилотный проект. Клиника, которой Государство готово компенсировать эти статьи расходов, должна соответствовать очень многим требованиям как в пунктах лицензии, так и в оборудовании и помещениях. Скажем честно, кроме нас, только государственные могут потягаться. Местами. Некоторые. Но они что-то не горят страстью бороться за гранты, — Котлинский пристально сверлит взглядом Стеклова.
— А чего ты на меня смотришь? Я при чём? Там всё понятно, для тебя, Саня, объясняю: рабский труд — это когда раб не заинтересован финансово в результатах своего труда. Государственным родильням сегодня, как бы это помягче…
— Да понятно всё, чего уж… Мда. В каком интересном месте мы живём — бормочу вполголоса.