Я хожу по квартире, неосознанно прикасаясь кончиками пальцев цветочных бутонов. Пионы уже раскрылись и благоухают на всю кухню, розы ведут себя сдержаннее. Смотрю на карточку, подписанную Чернышовым, и чувствую, как внутри всё сжимается от набивших оскомину вопросов: «Почему именно сейчас? Почему именно так? Мне стоит рискнуть, или я буду полной дурой, если так сделаю?»
Кстати, Соне букеты понравились, и, конечно, она жаждет погулять с мамой и папой втроем.
Доходит до того, что я молю Вселенную дать мне знак, ввязываться во все это с Чернышовым или нет. Хотя, если так подумать, я уже ввязалась, просто не отдавала себе отчет раньше. Александр приучал меня к себе, приучал к тому, что он рядом, что он контактирует с Соней и контактирует весьма неплохо.
Медленно спускаюсь по лестнице, собираюсь вынести мусор, но даже этот простой ритуал не приносит облегчения. Голова уже пухнет от того, сколько в ней сейчас живет мыслей. Никогда не чувствовала себя настолько глупой и нерешительной. Меня словно пыльным мешком по затылку огрели, не больно, да только пыль вокруг так и не развеялась, и я теперь не в силах ничего нормально рассмотреть и понять, что происходит.
Возвращаюсь домой, закрываю дверь. В тишине квартиры звуки моих шагов кажутся оглушительно громкими. Соня сидит и спокойно рисует.
Подхожу к окну. За стеклом – панорама города. Несмотря на целый рой мыслей в голове, дельных там ни одной.
«Что мне делать?» – шепчу я, обращаясь то ли к небу, то ли к самой себе.
Но ответа нет.
Только страх. Только сомнение. Только память о том, как бывает больно, когда кому-то доверяешь.
И всё же где–то глубоко, под слоями обиды и вынужденной настороженности, теплится что–то ещё. Что–то, что шепчет: «А вдруг на этот раз всё будет иначе?»
Я смотрю на букеты. На карточку. На часы, отсчитывающие часы до субботы.
И понимаю: нужно дать нам шанс, а после уже что–то решать окончательно. Что толку от того, что я несколько дней забивала себе голову дилеммой, выводы я смогу сделать лишь позже.
В пятницу вечером я случайно сталкиваюсь на лестничной площадке с Дмитрием. Он выглядит уставшим, но спокойным, в зазоре между приоткрытой дверью в его квартиру и стеной я вижу два чемодана у порога. Он только приехал или снова уезжает?
– Ты из командировки? Соня обрадуется, что твой сын вернется в сад, – спрашиваю с улыбкой на губах. – Ты не писал в последние дни, занят был, да?
– Кира, привет. Да, занят, – кивает Дмитрий и отводит взгляд. – Видишь ли, вряд ли мой сын вернется в ваш садик, мы собираем вещи для поездки, уже почти собрали, через час за нами приедет такси, а завтра утром мы будем в другом городе.