– Но с ребенком все в порядке? – суетится отец, обхаживая грозного доктора. То с одной стороны пытается к нему подойти, то с другой. Доктор не поддается. Как может, подальше отходит.
И я его понимаю. Папа в халате, перепачканный в земле, из карманов торчит трава почему-то. И взгляд… Безумный такой.
– С ребенком сейчас все хорошо, – почти по слогам говорит ему доктор. – Угрозу выкидыша пре-до-твра-ти-ли.
Отец часто – часто кивает, хаотично соображая, что еще нужно спросить, чтоб достать доктора окончательно.
Я стараюсь ровно дышать. Лежу на больничной койке, и думаю, неужели я выглядела так же полоумно, когда папу в клинику привезла?
Смотрим с Данисом друг на друга.
И, пока отец атакует несчастного доктора, Асадов подходит ко мне. Аккуратно садится на край койки. Берет меня за руку.
– Зачем ты поехал к нему? – с горечью спрашиваю.
– Хотел поговорить, – виновато признается в ответ. – Нормально поговорить. Без вот этого вот всего.
Закатываю глаза.
– Поговорили?
– Сонь, прости нас, идиотов.
Мне вкололи обезболивающее, поэтому мозг плывет и плохо соображает. Но я все равно чувствую на них обоих дикую злость.
– Если бы с ребенком что-то случилось…
– Я знаю, родная, – Дан берет меня за руку, утешая.
Но даже в таком состоянии, я отчетливо понимаю – виноваты не только они, но и я. Знала ведь, что не стоит лезть к двум разъяренным мужчинам. А все равно поползла, подвергая себя немалой опасности.
Вот и получила.
– Сонечка, девочка моя, – оставив врача в покое, подскакивает отец. Буквально спихивает Дана с кровати, и сам садится на его место. За ручку берет. Пальчики пересчитывает. Ощупывает меня, будто до сих пор поверить не может, что все в полном порядке.
– Папа… – шиплю.
– Прости, прости, – бормочет он жалобно. – Я виноват. Я сам не знаю, как это все получилось.
– Папа, ты похож на городского сумасшедшего сейчас, – строго ему говорю. – Помнишь, ты меня в детстве таким пугал? Ты посмотри, даже врач от тебя шарахается. И зачем ты Даниса столкнул? Он чуть на пол не упал.
Папа озлобленно косится в сторону старого друга.
– Там ему и место, – бормочет.
– Папа!
Сурово гляжу папе в глаза.
Потом так же сурово смотрю на Асадава, который сейчас ютится на краешке койки, где-то рядом с моими ногами.
Ну нет.
Пока я не возьму все в свои хрупкие женские руки, эта парочка так и будет в войнушку играть…
– Я не буду выбирать между вами, пап, – твердо произношу. – Ты должен смириться. Мы с Данисом вместе. Этот малыш, возможно, его. Возможно Дан станет отцом твоего внука. И от этого ты уже не открестишься. А, даже если не станет, я все равно его люблю, пап. Могу хоть тысячу раз за других выйти замуж. – Бровь Дана претенциозно ползет вверх на этих словах. – А любить его буду. Ты понимаешь…?