Анжелика никогда не рухнет на землю. Она умрет среди горных ветров, потому что ее унесло к Закатным Горам. А все ее силы и знания ушли на создание Алых Крыльев. Анж не успела понять, как потом приземляться. А если бы и знала — уже б не смогла. Ей уже не шевельнуться самой.
Она уже мертва. Слишком много тяжелых ран, слишком много крови. Слишком долго мерзла. Лучший врач Мэнда опоздает, даже если Анж рухнет в его руки прямо сейчас.
Как в легендах влюбленный принц не застыл насмерть? Грела истинная любовь? Впрочем, в него ведь не стреляли.
Далеко-далеко позади — королевский приказ-приговор, озверевшие враги, их злобные крики, родной город, обернувшийся Бездной. Горе-беглянка так ждала спасительные сумерки, и вот они давно упали, а она — всё еще нет.
Пусть! Лучше умереть от боли здесь, чем в лапах врагов. Но, Творец милосердный, пусть уже это случится скорее!
Холод проморозил насквозь. Струится в жилах вместо крови. Пополам с агонией. А кости просто превратились в лед.
Боль — это морская волна. Прилив. Когда-нибудь она перестанет расти и накрывать всё сильнее. Когда-нибудь душа Анж улетит без всяких Алых Крыльев.
Она не плакала много лет, а теперь уже нет ни сил, ни голоса. Только жалкий хрип. Еле слышный. Скоро прервется и он. А в мокрых ресницах замерз иней.
Когда-то старшая сестра читала младшей сказки, а потом они застыли обе. Только одна — навсегда.
Слишком повезло — попала в две сказки сразу. Об Алых Крыльях и Ледяной Деве. Почему никто нигде не пишет о БОЛИ?
А у нее — столько оттенков. Столько граней. И каждый раз, когда кажется — дальше уже некуда, боль всегда в силах удивить новизной.
Ни руки, ни ноги уже будто не свои. Они — ветра. Это его воля кружит и вертит случайную пленницу. Она сама выбрала стать игрушкой вольной, жестокой стихии, а не людей. И уж тем более — не голодных змей.
А за выбор надо платить. Иногда — жизнью. Или медленной смертью.
И безумно жаль собственных иллюзий, но полной свободы не бывает. Ни для кого из живых. Наверное, даже в смерти.
Безумно жаль лишь одного — теперь никто никогда не спасет ее родных, потому что Анж умирает. Ее саму могла бы спасти лишь Иза, но сестры здесь нет. Ее царство кончилось вместе с границей Тайрана.
Как бесконечна агония, когда жизнь уже позади, а смерть еще только тянет лапы. Примеряется. Растягивает удовольствие. Как змеев дядя. Отец и убийца Алессандро. И тети, и малышей…
Что они все ему сделали? И что такого подарили голодные змеи, что оно стоило того?
И бесполезно молиться. Это Анжелика знала и прежде, а уж теперь… Она сама предала Творца, когда бросила на произвол судьбы веривших ей монахинь. Так зачем теперь Творцу спасать отступницу? И зачем слушать ее мольбу о спасении родных, если именно ради них она предала монастырь?