Только сначала — в Квирину. Анри заслуживает правды о родителях. О смерти отца и любви матери.
И уже потом — на свободу. С Эйдой и Мирабеллой.
И будут они все жить-поживать у далекого северного моря, чей рокот похож на шум волн Альварена. Как в сказке. Молодая вдова с дочерью и ее… младшая сестра? Если Констанс последует с ними. Если посмеет и не разлюбит.
Способна ли Ирия полюбить вновь — разберемся потом. А пока будем надеяться, она сумеет хоть быть благодарной.
Значит, сестра… или брат. Лучше старший. Брать себе слишком мало лет — нельзя. С другой стороны — слишком зрело Ирия выглядеть не сможет. В темных тонах Тенмара и при подходящей прическе она сойдет лет на двадцать, а то и за двадцать… но не в мужском камзоле. Здесь все ее годы видны сразу. Если не младше.
Ладно, часть юношей и в восемнадцать кажутся пятнадцатилетними. А совершеннолетие наступает в шестнадцать и в Бьёрнланде. Хоть в армию иди.
Всё это еще так далеко. Можно просчитать потом. А пока — ветер, скачка и резвая белоснежная лошадка. Получившая новое имя в память о верной Снежинке. Где ты, подружка? Будем надеяться, лошадей убивают только Люсьены. И только Вихрей.
И много миль до Квиринской границы — впереди. Три недели полной свободы.
Глава четвертая.
Мэнд, Тайран.
1
Итак, кто может попасть в королевский дворец? Хорошо охраняемый. До зубов вооруженными громилами.
Самый простой ответ: слуги. И поставщики провизии. Но для вторых путь открыт лишь днем. Когда слишком хорошо видно лица.
Зато первые могут явиться и поздним вечером. Помочь на ночном пиру. Или прибрать за гостями.
А следующий вопрос: что безопаснее — взять Беллу с собой или оставить здесь?
— Оставить, — усмехнулась она на колебания Грегори. — В крайнем случае, представлюсь по всей форме. Раз уж до сих пор не убили моих маму и брата — авось, не убьют и меня. Чем я опаснее-то? Тем, что на свободе? Так это легко поправимо. А я сопротивляться не стану — сдамся сразу. Еще и к маме попрошусь. Очень жалобно. Вдруг поверят — юной деве моих нежных лет?
— Да, их не убили. Но хорошее уточнение — пока, — заметил Вит. — В Эвитане меня и девчонок тоже сначала не тронули.
Вечереет. Скоро падут очередные сумерки Мэнда. Возможно, для них — последние.
Ночь — время не только ее Детей. Благодаря отважной, великодушной Анжелике.
А днем давно уже на улицу носа не высунуть. Стража рыщет по городу неустанно.
— Мою мать вообще держат отдельно. Может, сначала проберемся к ней?
— Сделаем так, — вздохнул Грегори. — Во дворец иду я. Один. И не спорь. Да, ты тоже не спорь, Вит. В дом королевского брата пробираетесь вы. Вдвоем. За старшего — Витольд. Белла, если он прикажет отступать — возражения не принимаются.