Отец продал туристический комплекс на Домбае, включающий гостиницу и базу, деду и дяде, а дом, который строил сам, не смог. Рука не поднялась, оставил нам с сестрой в наследство. И все это время, уже почти пятнадцать лет, наш дом сдавался туристам как элитный двухэтажный коттедж, который сейчас, в майское относительное межсезонье, нуждался в плановом косметическом ремонте.
Я щелкаю выключателями на своем пути, внимательно осматривая коридор, ванные, гостиную, комнаты на втором этаже. Кидаю свою сумку в самой большой спальне, которая раньше была родительской. Я бы ушел с свою бывшую комнату, но здесь есть прекрасный балкон-терраса, а я давно и плотно курю. Пить с моей работой даже при сильном желании особо не получится, так что с выбором вредной привычки было практически без вариантов.
Шаги глухим эхом расходятся по пустому дому, возвращаясь ко мне волнами зябкого одиночества. Тишина стоит такая, что, кажется, я слышу, как кружатся пылинки вокруг. И темнота. Сейчас я всему этому даже рад. В последний месяц было столько разборок и криков, что я уже и себя не слышал. Хочу вот так. Один.
Только спустившись на первый этаж, вспоминаю, что неплохо бы перекусить. Зачем-то лезу в холодильник, который конечно же пустой и даже отключен. Кошусь на большие настенные часы, стрелки которых уверенно подбираются к десяти, а значит местный супермаркет уже закрыт. И, устало проведя пятерней по затылку, решаю сходить в кафе при бывшей гостинице моего отца, которая как раз буквально за забором.
В уютном полумраке кафе легко скрыться от возможных встреч со знакомыми, если точно знаешь, где расположен самый уединенный столик. Кивнув какой-то новенькой девчонке- администратору, быстрым шагом направляюсь туда. Здороваться и улыбаться никому не хочется. Разговаривать тем более. Я слишком задолбался для этого, руля сюда из Краснодара почти девять часов. Завтра будет новый день и начнется ритуальный обход родственников и старых приятелей, сейчас же я настроен просто поесть и завалиться спать.
— Здравствуйте, ваше меню, может быть что-то сразу принести? — тоже неизвестная мне девчонка-официант озаряет дежурно-вежливой улыбкой.
— Да, сациви, салат по-грузински и лимонад.
— Какой?
— Любой, — отпускаю ее.
Девочка уходит, улыбнувшись еще раз и скользнув по мне заинтересованным взглядом, а я тону в накиданных на кресло подушках, нервно крутя пачку сигарет в руке.
Озираюсь, подмечая детали. Ремонт дед с Теймуразом глобальный не делали, но потертостей нигде нет. Уютно, колоритно.
Внутри немного дребезжит от накатывающей ностальгии. Все такое знакомое вокруг и такое чужое. Будто пытаешься влезть в старый пыльный башмак. Когда-то любимый, но…