В тот день мы сильно поругались. А потом ещё раз, и ещё…
И теперь, чуть что, были эти бесконечные лекции от матери, что Лёвка мне не пара. И самое страшное, что я понимала, что во многом она права. Это была такая правда, из которой я не видела выхода. Она отравляла меня сомнениями и чувством приближающегося тупика.
Потому с Лёвой делиться своими мыслями я не хотела.
Ну а что он мне ответит? Что постарается распределиться в большой город? Или что мы на расстоянии будем жить? Да, всё можно решить, наверно…
Но сейчас ведь и проблемы такой остро не стояло — лишь смутные, выматывающие страхи перед будущим, забиваемые мне в голову матерью. А значит пока и не о чем говорить. Только и ему сон нарушу, зачем? Я решила так.
Но в то же время от маминых нападок я так устала, что уговорила Лёвку опять скрывать наши отношения. Ему это дико не нравилось, но, видя, как сильно меня растаивают стычки с мамой, он согласился. Так что своим родителям я сказала, что мы теперь почти не общаемся, все остыло, а он своим объявил в обычной для себя манере, чтобы просто не лезли в его личную жизнь.
Прошел ещё год, который мы уже жили почти как настоящая семья, отгородившись ото всех по максимуму в Лёвкиной уютной однушке на пятнадцатом этаже, почти под самыми облаками.
Когда Лёвка перешёл на четвертый курс, моему отцу предложили выкупить соседнюю с нашим комплексом гостиницу. Это была отличная сделка на перспективу, но обшарпанное, запущенное за последнее время здание требовало больших вложений. Отец решил обратиться не в банк, а к диаспоре. Так в нашем доме под Новый год появился Эдуард Ломидзе со своей женой Кэто и сыном Гелой, который был старше меня на пять лет.
Уже через пару часов хлебосольного ужина нас практически поженили. Наши отцы обсуждали какие прекрасные у нас перспективы в материальном плане, матери, что у нас могут быть красивые дети, а сам Гела смотрел на меня так, что я устала отводить глаза. Мы не перекинулись и парой слов, он ничего не знал о моём характере, предпочтениях, взглядах, но ему это было и не нужно.
Он видел перед собой строго воспитанную красивую девушку из правильной семьи, которая к тому же балерина, а значит ей можно хвастаться перед друзьями, да и вообще не стыдно людям показать, и этого Геле было более, чем достаточно.
А я всё это про него прекрасно понимала.
Понимала, что меня мысленно уже примеряют к дому, как диван в магазине, и с тоской думала, что, если желание родителей свести нас не выветрится вместе с выпитым алкоголем, то Лёвка меня убьёт.
В общем так и вышло.