— … Так, товарищи, сейчас не будем дискутировать, — Крючков примирительно поднял руку. Мол, давайте не будем раскачивать лодку, а продолжим обсуждение. — Теперь прошу, Валентина Сергеевича, доложить непосредственно по экономической части
Премьер-министр Павлов медленно вытер пот со лба, тяжело вздохнул, и начал:
— Экономический кризис принимает все более и более удручающие формы. По факту мы уже неплатежеспособное государство, и не способны отвечать по своим обязательства, как перед внутренней, так и внешней аудиторией. По этой причине мы не можем рассчитывать и на международное финансирование. Если мы фактические банкроты, то нам просто никто денег не даст. Михаилу Сергеевичу я обстоятельно докладывал о ситуации в экономике. Категорически настаивал на немедленных мерах, но Михаил Сергеевич попросил не торопиться, дождаться очередного заседания кабинета министров и все еще раз изложить…
Следом зашел разговор о проекте нового Союзного договора, который, по замыслу Горбачева, должен был вдохнуть новую жизнь в загибающийся СССР.
— … Это юридически оформленный развал Советского Союза, товарищи! — почти выкрикнул председатель ГКБ Крючков, возбужденно сверкая глазами. — Михаил Сергеевич не понимает или не хочет понимать последствий такого решения! Нужно немедленно переговорить с ним, убедить его в губительности этого проекта договора. Михаил Сергеевич должен начать с введения чрезвычайного положения, которое даст необходимую передышку…
Разговор продолжался, градус напряжения повышался. Эмоционально высказывались то Крючков, то Павлов, то Бакланов. Несколько час молчаливые сотрудники приносили свежезаваренный чай.
Варенников же, сидя в стороне от всех, словно выпал из общей атмосферы. Мыслями сейчас он был очень далеко отсюда, заново переживая страшные кровавые события быстро наступающего будущего. Почти все 90-е гг. его жизнь превратилась в непрерывную череду командировок — краткосрочных и долгосрочных выездов — в зоны межэтнических конфликтов на границах новой России. Возглавляя специальную группу из особого резерва ГРУ Генштаба России, он был дипломатом, диверсантом, пограничником, ликвидатором, медиком. То, что видели тогда его глаза, до сих пор всплывало в памяти жуткими картинками — заваленные труппами колодцы, распятые на деревьях мужчины, тела с вырезанными на них проклятьями, убитые беременные женщины с выпотрошенными животами, плачущие кровавыми слезами солдаты без рук, ног, глаз, ушей, носа и языка. И это все делали не записные психопаты, сбежавшие из психбольниц, а самые обычные люди. Они с упоением резали, как свиней, своих недавних односельчан, соседей по лестничной клетке, одноклассников, бывших коллег. Люди на глазах зверели и совершенно не замечали этого.