В углу мяукает котенок. Беру Сомика на руки и хожу с ним по квартире. Ничего не хочется. Просто хочется исчезнуть, чтобы забыли обо мне все.
Наливаю котенку молока, сама возвращаюсь в кровать.
Я знаю, что не усну в таком состоянии, но и в сознании накручу себя ещё сильнее. Вариантов два или опять пить, чтобы забыться или спать. Первое не вариант – я тогда дичь творю, бывшим начинаю звонить. Хорошо, хоть, Артёму, а не Вадиму. Провести ночь со вторым было бы катастрофой.
Поэтому выбираю второй вариант.
Пишу сообщение маме, что приболела и хочу отлежаться сегодня. Сама выключаю телефон и выпиваю таблетку успокоительного.
Просыпаюсь от грохота. Разлепляю глаза, светло уже. Звонок сейчас взорвется от того, как кто-то давит на него.
Смотрю на часы. Полдвенадцатого. Вот черт. Больше суток проспала.
Быстро поднимаюсь и иду к двери. Смотрю в глазок. Макс.
– Макс, ты нормальный, – Открываю ему дверь.
– Жива, – заходит и сразу обнимает меня.
– Что со мной станет?
Высвобождаюсь из его объятий и закрываю дверь.
– Напугала нас так.
– Я же маме написала, что все в порядке. Спать ложусь.
Забираю у него пальто и вешаю на плечики.
– Ты когда это написала? – Макс осматривает коридор и разувается.
– Вчера, кофе будешь?
– Буду, поел бы ещё чего.
– Сейчас погрею, руки мой.
Макс скрывается в ванной, я захожу на кухню и вижу там записку.
“Женя….”
Сердце ускоряется. Это Артём написал? Ну да, больше некому же.
– Я с отцом говорил.… – слышу голос брата, выходящего из ванны.
Не надо ему читать любовные записки.
Быстро складываю лист пополам, потом ещё раз пополам и убираю записку на верхнюю полку за цветы. Потом почитаю. Наедине с собой.
– О чём говорил? — достаю из холодильника борщ.
– Да обо всем. Там в больнице такое творится. Инну, подружку твою, уволили. Она там куда-то жалобу написала. Амосов признал вину, что в его отделении один врач заменял другого.
– Зачем?
Так и замираю с кастрюлей борща.
– А потом написал заявление, что увольняется.
– Как? Зачем? – не из-за меня же.
– Я не знаю, Гуль. Но ты тут пока спишь, мир переворачивается с ног на голову.
– Я вижу, – наливаю Максу борща.
Надо поговорить с Артёмом. Папа отменит заявление, куда он без такого хирурга.
Поговорить, причем, чем скорее, тем лучше. Пока это заявление ещё не ушло очень далеко и что-то можно попробовать вернуть.
Я кормлю Макса, одновременно с ним кота и собираюсь к Артёму. Телефоны я поудаляла. Найти его номер, конечно, не сложно. Но почему-то кажется, что лично должна с ним поговорить.
На такси подъезжаю к его дому. Там грузовик перегородил въезд во двор. Кто-то выгружает какие-то коробки. Женщина какая-то руководит. Как будто знакомое лицо, но так сходу и не вспомню.