Вздыхает. Поворачивается к окну. Смотрит на улицу. За окном темно, дождь капает, плачет с нами.
– Мы познакомились, когда я на третьем курсе меда учился, она на лингвистическом. Любовь, страсть, секс – все дела. Времени всегда мало для встреч, но вместе быть хотелось, поэтому мы сняли недорогую квартиру и съехались. Это было, наверное, самое классное время. Учеба, вечеринки, взрослая жизнь. Но все закончилось быстро, она забеременела. Я как врач понимал вред и опасность аборта. К тому же у нее были противопоказания, она потом могла и не забеременеть. Ребёнка мы оставили.
Улыбается своему же отражению в зеркале. Явно вспоминает о сыне.
– Любишь его?
– Да, сын – это классно, времени бы больше только. Он живет с бывшей женой, но когда она в командировках, он у меня живет. в этом вопросе у нас с ней даже споров не было.
– Почему вы развелись?
Прикусывает губу, сомневается, рассказывать ли.
– Я ей изменил, – произносит глухо и поворачивается ко мне.
Во мне как водопадом все падает вниз. Изменил?!
Обнимаю себя руками.
Я как та, кому недавно тоже изменили, чувствую это. Предательство, обида, женская солидарность.
Смотрю на него и не верю.
– Владу было лет пять или шесть. Я уже работал в больнице, но все время хотелось набраться больше опыта. Я пропадал в больнице, на операциях. Ночью срывался на сложные случаи, на разные операции, иначе не стать врачом. Нужна практика, практика, практика. Бывшей жене это не нравилось. Начались упреки, придирки, она все грозилась уйти. Ругались постоянно, она мне пеняла, что со мной никуда не съездить, больница и пациенты всегда были на первом месте. Разговоры были только об этом.
Амосов замолкает, сглатывает и облизывает губы.
– Секса уже тоже не было. Она манипулировала этим. Или семья и секс или ничего. В какой-то момент так все это опостылело, я уставший был, к нам медсестра новая перевелась. Так-то я не подкатывал к ней, просто… вот просто так получилось, что она рядом была, поговорить любила, понимала меня. Блять, не знаю, чем думал, но я переспал с ней. Прям в больнице. Как сорвался. Она противоположностью жены была. А мне так надоел этот вынос мозга, что сам уже не хотел семьи. Хотелось одному жить и не подстраиваться ни под кого.
Замолкает, сжимает крепко подоконник.
Теперь все становится на свои места.
– Боишься, что со мной так же будет?
– Я не боюсь, я знаю, что так и будет. Я не про измену. Я про недовольство, упреки, обиды.
– Артём, хочешь сказать, что все мужчины врачи — холостяки? Много женатых и нормально у них всё.
– Ты знаешь, как у них?