Может, эта ночь, в моем случае, одна из таких?
Буран стих к пяти утра. Я стояла у окна в коридоре, и отупело смотрела, как на парковку выползает техника: два трактора с щётками и самосвал с песком. Снега навалило почти по капоты машин. Сугробы, белые, плотные, блестели в свете фонарей, а сам город просыпался медленно, с трудом, как человек после запоя.
Смена должна была закончиться в восемь, но новые врачи ещё не приехали. Дороги чистили, но ехать по ним было всё равно опасно. Виктор Павлович позвонил, предупредил, что задерживаются.
Ноги гудели так, что казалось, их набили свинцом. За мы приняли ещё человек двадцать: ушибы, порезы, один перелом, две истерики. В какой-то момент я уже работала на автопилоте. А еще ж на планерке отчитаться, передать истории тех, кто на стационар попадает…
Люда появилась около семи, выглянула из процедурной:
— Катюш, иди завтракать, я стол накрыла.
— Люд, да ладно тебе, какой завтрак? Скоро смена придёт.
— Придёт и хорошо, пойди поешь нормально, а то упадёшь.
Я пошла следом за ней. В ординаторской пахло чаем и чем-то ещё — знакомым, домашним. На столе стояли одноразовые тарелки, рядом бутерброды с сыром и колбасой, варёные яйца, очищенные и разрезанные пополам. И, о чудо, большой контейнер с оливье.
— Людмила Петровна, вы серьёзно? — я уставилась на салат.
— А что? — она засуетилась, раскладывая всё по тарелкам. — Я вчера нарезала, ещё до смены. Думала, заправлю майонезом и в холодильник. Но потом началось… ну ты помнишь. Народ валом, я про салат забыла. Зато утром вспомнила, заправила. Вот, ешьте.
Андрей сидел на диване, смотрел на стол. Выражение лица — нечитаемое. Наверное, такое застолье видел последний раз лет двадцать назад. Охранники стояли у двери, переглядывались и нервно сглатывали слюну. Проголодались, соколики…
— Садитесь, Андрей Викторович, — Люда махнула рукой. — Чего стесняться. Всё домашнее, чистое. Я сама готовила. И бойцов своих зовите.
— Спасибо, не откажусь, — Андрей кивнул ребятам и сам встал, подошёл к столу. Взял одноразовую тарелку, положил себе салата, два бутерброда, яйцо. Сел обратно на диван. Я наблюдала за ним, пытаясь понять — притворяется или правда не парится? Он ел спокойно, без брезгливости. Салат, бутерброд, запивал чаем из пластикового стаканчика. Как будто всю жизнь так завтракал.
Я налила себе чаю, села на стул. Взяла салат, сунула первую в рот. Ммм, вкусно, по-домашнему. Колбаса «Докторская», горошек, огурцы солёные. Обычный советский оливье, какой делают во всех домах на Новый год.
— Знаете, — сказала я, глядя на Андрея, — изначально этот салат назывался «Столичный». Его придумал французский повар Оливье для богатых. Только там не колбаса была, а мясо краба или рябчики. Для элиты, так сказать.